новости веб-чат СЕРДАЛО карта заставка
 







  Общенациональная газета Республики Ингушетия Сердало  


  Общенациональная газета Республики Ингушетия Сердало
 

  3 страница

ОБЩЕНАЦИОНАЛЬНАЯ ГАЗЕТА РЕСПУБЛИКИ ИНГУШЕТИЯ

Выходит с 1 мая 1923 года; № 22 (9544); четверг, 10 марта 2005 года

Отчизной преданные сыны…

"Говорят, счастлив тот, кто живет в счастливом Отечестве. Народы Советского Союза особым благополучием похвалиться не могли, но когда на их недобрую, бедную, а все же родную страну обрушилось вражеское нашествие, они встали на его защиту. В том числе личное участие в боях с гитлеровцами с первых дней Великой Отечественной войны приняли сорок тысяч ингушей и чеченцев!!!
СТЕПАН КАШУРКО, заместитель председателя Международного Союза ветеранов войны и Вооруженных сил, академик АБОП, кавалер ордена Петра Великого 1-ой степени, бывший порученец маршала Конева". Журнал "ДОШ" № 2(4) июнь 2004 г.
Пожалуй, более точного определения ни тогдашней нашей Родине, ни объему участия в войне маленьких ингушского и чеченского народов и не придумаешь. Именно об этом говорилось в статье под заголовком "За верность и отвагу", которую наша газета 13 июля 2004 года перепечатала из журнала "ДОШ". В числе многих других фронтовиков ингушей и чеченцев в ней шла речь об офицере - ингуше, человеке легендарной судьбы Ахмеде Изнауровиче Албакове. Ни фотографией, ни другими документами о герое и его судьбе редакция тогда не располагала. Мы надеялись, что кто-то из родственников его откликнется. Они и откликнулись. В редакцию пришли дочери А.И. Албакова - Лейла и Ашат. Они принесли фронтовые фотографии отца, его письма и награды. И рассказали нам о его необыкновенной судьбе.




Так начиналась судьба…

Поселок Карца, который ныне является пригородом столицы Северной Осетии Владикавказа, в те далекие тридцатые годы прошлого века назывался Г1алг1ай юрт - село Ингушское. Здесь, в небольшом тогда селе, в мире и дружбе с односельчанами и имея сравнительно небольшой материальный достаток, жила семья Изнаура-муллы Албакова. Послушными и трудолюбивыми росли в этой семье три сына и две дочери. Близость к городу позволяла семье сбывать на рынке излишки сельскохозяйственной продукции, что служило неплохим подспорьем семейному бюджету. Дети же трудились на земле, не покладая рук, чтобы обеспечить семью едой, да и кое-что из вещей себе купить к началу учебного года.
- Уж что-что, а грамоту вы должны иметь все, - говаривал старый Изнаур-мулла своим детям-подросткам. Поэтому и следил строго за тем, чтобы дети не только хорошо работали, но и нормально учились. Особым пристрастием к учебе обладал младший сынишка - Ахмед. Этот мог пропустить все, что угодно, но никогда не пропускал учебу в сельской школе.
- Я хочу стать офицером, - твердил мальчишка, не отрываясь от книги. - В нашем роду их не было, а я буду первым. Офицеру положено иметь саблю и револьвер. Я тоже хочу носить револьвер…
Юный кавказец, выросший в народе, в котором всегда ценилось хорошее оружие, бредил револьверами и саблями…
Но до офицерских "кубарей" на воротнике гимнастерки Ахмеду было еще далеко. Войны в середине тридцатых годов вроде не предвиделось, а ехать учиться в Москву не было денег. И тут оказалось, что в нескольких километрах от родного села, во Владикавказе, открылись курсы, так называемый "рабфак". Образование "рабфак" давал не ахти какое, но в качестве трамплина на будущее годился. Но и тут Ахмеда могла подстеречь неудача…
- Отец наш был в семье младшим сыном, - рассказывают дочери Ахмеда Изнауровича Лейла и Ашат. - Рослый не по годам парень, он физически выглядел лет на двадцать. На самом же деле ему было не более 16 лет. И вот, по документам старшего брата, год рождения которого был 1916, отец наш в 16 лет и поступил на "рабфак".
Учеба в этом странном учебном заведении дала Ахмеду, как ни странно, неплохие знания. Выпускники "рабфака" имели право преподавать в школе, занимать должность директора начального учебного заведения. Ахмед окончил курсы в 1936 году. Тогда по документам ему было 20 лет, а фактически - на 2-3 года меньше. И тем не менее молодому выпускнику предложили довольно серьезную должность - директора школы-интерната в родном селе.
Четыре года руководства интернатом для Ахмеда пролетели быстро. Поняв, что нынешняя его работа как-то малоперспективна в годы, когда вся молодежь бредит авиацией, танками и другими армейскими атрибутами, он в 1940 году уходит добровольцем на службу в артиллерийские войска. Опять по подложным документам старшего брата. И мог ли он предположить тогда, что ему предстоит прожить в будущем не один армейский год по подложным документам, но уже на русское имя…



ПРЕДАННЫЙ ОТЧИЗНОЙ…

"А вот удивительная биография, которую хочу рассказать в заключение, - история еще одного храбреца, который прошел всю войну, до победы, но это не спасло ни его, ни его близких от репрессий.
Гвардии старший лейтенант, командир огневого взвода 1-й батареи 71-го пушечно-артиллерийского полка Волховского фронта Албаков Ахмед Изнаурович, уроженец с. Карца Пригородного района, был кадровым офицером с 1940 года". Степан Кашурко, бывший порученец Маршала Конева. Журнал "ДОШ" №2(4) 2004 г.

После ускоренного обучения на краткосрочных офицерских курсах Ахмед Албаков еще до начала войны получил вожделенные офицерские "кубики" на петлицы. Но еще свежа была эмаль на них, когда началась страшная война. Ахмеду пришлось вступить в бой в первый же день войны. Случилось это на Западной границе. И с этого же первого военного дня он показал себя отважным солдатом, инициативным командиром. Командуя огневым взводом, а позже и артиллерийской батареей, Ахмед в первые месяцы войны вместе с войсками отходил назад и оказался у стен блокадного Ленинграда. А потом все 900 блокадных дней воевал у стен города, проявляя чудеса храбрости.
Особое мужество и отвагу испытанный в боях артиллерист А. Албаков проявил в дни прорыва Ленинградской блокады, когда войска двух фронтов - Ленинградского и Волховского - рвались навстречу друг другу. Вот как сказано об этом в его наградном листе:
"В кровопролитных боях за город Мга - мощный опорный пункт противника на пути воссоединения двух фронтов - командир огневого взвода Албаков с 24-го по 26 января 1944 года неоднократно проявлял чудеса храбрости, выдержки и стойкости. Под ожесточенным огнем противника ему приходилось 6 раз менять огневые позиции, чтобы поддержать мощным огнем наступающую пехоту сблизившихся фронтов - Ленинградского и Волховского.
Не считаясь с опасностью для жизни, Албаков отлично справился с выполнением боевых задач. Только за два дня боев за город Мга огнем своей батареи он подавил 7 огневых точек врага, подбил 5 автомашин с пехотой и 3 бронетранспортера, чем нанес большой урон противнику, обеспечив нашей пехоте успешное преследование гитлеровцев, вступление в город Мга и занятие его железнодорожной станции.
В своем подразделении старший лейтенант Албаков личным примером героя-коммуниста воспитал бойцов в духе бесстрашия и преданности Родине.
За образцовое выполнение боевых заданий командования и умелое руководство огневым взводом Албаков представлен к ордену "Красная Звезда".
Командир полка гвардии подполковник Проскурин, начальник штаба гвардии майор Катесонов.
5 февраля1944 г.
Приказ о награждении Албакова 9 февраля 1944 года с удовольствием подписал командующий артиллерией 8-й армии Волховского фронта генерал Безрук, лично и хорошо знавший Ахмеда.
Орден же вручили ему аккурат 23 февраля, в черную для его земляков среду.
Но впечатляет не только это роковое совпадение. Впечатляет другое. А именно: вдумайтесь в содержание приведенной выше наградной реляции. Офицера, чье подразделение сделало столь много только в одной этой операции - обеспечило двум фронтам прорыв Ленинградской блокады и успешное его завершение, награждают самым низким по статуту орденом "Красная Звезда", в то время как офицерам других национальностей за куда меньшие подвиги присваивали звания Героя.
А "ларчик открывался" очень просто. К январю 1944 года гвардии старший лейтенант Ахмед Изнаурович Албаков за выдающиеся воинские подвиги уже дважды был представлен командованием к званию Героя Советского Союза. И оба раза уже на самом верху эту высокую награду "зажилили": сработало секретное предписание Кремля - ингушам и чеченцам, которых вот-вот сошлют в студеные казахстанские степи, высоких наград не давать.
"Вручили и "обмывали" орден "Красной Звезды" в торжественной и праздничной обстановке. А происходило это в тот самый день, когда семью героя вместе со всем населением родной Чечено-Ингушетии, подталкивая штыками, загоняли, как скот, в "телячьи" вагоны и повезли в ссылку. А ровно через три недели и его самого отправили туда же. Случилось это так. 16 марта 1944 года на командный пункт батареи вошли три молодца в форме "особистов". Для начала, боясь, что боевой офицер применит оружие, бесцеремонно выхватили из его кобуры пистолет и уже потом объявили об аресте. Ошарашенный Албаков, толком не поняв, что происходит, зло пошутил: "Граждане тыловые крысы, давайте разберемся, кто из нас предатель?"
Возмутившись неслыханной дерзостью, старший тройки капитан Саголович, после того как артиллеристу скрутили руки, сорвал с него погоны и орден, наотмашь ударил его по лицу".
Степан Кашурко, журнал "ДОШ" №2(4) 2004 г.



Всем властям назло…

Казалось, на этом на фронтовой судьбе Ахмеда Албакова можно было бы поставить жирный крест. Так сказать, "мавр" сделал свое дело, отвоевал родную землю и теперь, согласно коммунистической идеологии, "мавр" должен уйти. А перед тем, как его "уйти", ему нужно перебить хребет. Это вместо благодарности за пролитую за отчизну кровь.
Так и сделали. Бериевские заплечных дел мастера заковали в кандалы дважды несостоявщегося Героя Советского Союза и повезли его далеко на восток, в Новосибирск. Здесь, в столице Сибири, ингуша-героя пытали в местном НКВД инквизиторы - чекисты, сами не совсем осознавая вину фронтовика. Заставить его признаться в шпионаже в пользу врага было бессмысленно и глупо - арестанта взяли прямо с передовой и при желании ему не стоило труда перейти линию фронта. Признать его врагом народа было еще труднее - армейский офицер-артиллерист не занимал политической должности. Отчаявшиеся навесить на него какую-нибудь "расстрельную" вину, чекисты просто держали его в комендатуре НКВД г. Новосибирска. До лучших времен…
Наверное, именно невозможность "пришить" А. Албакову серьезное преступление и послужило причиной того, что охрану его ослабили. Да и куда мог он скрыться, даже если сумел бы сбежать из комендатуры? Первый же патруль задержал бы оборванного арестанта.
Но, наверное, не судьба была Ахмеду Изнауровичу сгинуть безвестным в холодной сибирской тюрьме. Арестованный решил бежать. Но как? Офицерская форма разорвана во многих местах, документов нет, денег - ни копейки.
Как-то Ахмед заметил, что некоторые из рядовых охранников комендатуры относятся к нему доброжелательно. Иной раз просили его рассказать о своей фронтовой жизни. Еще не бывавшие на войне молодые призывники стали с уважением смотреть на арестанта, вся вина которого состояла в его национальности.
Следствием такого отношения конвоя стало то, что арестанту разрешили почиститься и побриться, выстирать и заштопать мундир.
А в один прекрасный день А. Албакову удалось бежать из-под стражи. Долог и опасен был его путь на фронт. На попутных солдатских грузовиках, на тормозных площадках товарных вагонов, в воинских эшелонах - представившись убежавшим из госпиталя на фронт без документов и денег, кое-где и пешком Ахмед Изнаурович Албаков, наконец, вернулся на фронт, в свою родную часть.
И вот в один прекрасный день он явился к генералу Безруку, который вручал ему перед арестом орден "Красной Звезды".
- Товарищ командующий! Гвардии старший лейтенант Албаков явился для прохождения дальнейшей службы, - четко отрапортовал Ахмед.
Бывший командующий артиллерией 8-й армии Волховского фронта, за время ареста Ахмеда ставший уже командующим артиллерией целого фронта, генерал Безрук смотрел на своего бывшего командира батареи, как на пришельца с того света. Он и верил и не верил своим глазам и смотрел на стоявшего перед ним ладного офицера в потрепанном мундире.



Рождение Албакова - Абалкина

- Начальника штаба полка ко мне! - крикнул генерал.
Явившемуся начальнику штаба грозный генерал приказал:
- Зачислить на довольствие гвардии старшего лейтенанта Абалкина Андрея Ивановича, - генерал указал пальцем на Албакова Ахмеда Изнауровича. - Выдать ему новые документы взамен утерянных - я его знаю… Назначить командиром батареи.
Резкие и короткие приказы генерала выполнялись быстро и безукоризненно.
За считанные минуты беглец из Новосибирских застенок вновь стал гвардейским старшим лейтенантом но уже с русским именем А.И. Абалкин.
С тем и отправился Албаков-Абалкин в долгую еще дорогу до Берлина. Уже переменив фамилию, Ахмед был награжден "своим" генералом - командующим артиллерией фронта Безруком, человеком чутким и умным, еще тремя орденами "Боевого Красного Знамени", орденами "Отечественной войны" 2-й и 1-й степени.

…Следствием такого отношения конвоя стало то, что арестанту разрешили почиститься и побриться, выстирать и заштопать мундир.
А в один прекрасный день А.Албакову удалось бежать из-под стражи. Долог и опасен был его путь на фронт. На попутных солдатских грузовиках, на тормозных площадках товарных вагонов, в воинских эшелонах - представившись убежавшим на фронт из госпиталя без документов и денег, кое-где и пешком, Ахмед Изнаурович Албаков вернулся на фронт в свою родную часть.
И вот в один прекрасный день он явился к генералу Безруку, который незадолго перед арестом вручал ему орден "Красной Звезды".
- Товарищ командующий! Гвардии старший лейтенант Албаков явился для прохождения дальнейшей воинской службы, - четко отрапортовал Ахмед.

Опасные военные дороги Албакова-Абалкина потом еще в течение полутора лет шли по северо-западу страны. Здесь, как принявшего самое активное боевое участие в освобождении города Кингисепп, Ахмеда назначили военным комендантом этого города.
И снова активно участвуя в боях, командуя "богом" войны - артиллерийской батареей, Ахмед идет вперед, освобождать Европу. Боевой путь его заканчивается в поверженном Берлине. Здесь он остается служить до 1946 года.
- Отец очень часто говорил нам о войне, - рассказывают дочери героя Лейла и Ашат, бережно перебирая фронтовые фотографии, письма и документы отца.
- Запомнился такой случай. Как-то незадолго до смерти отца по телевидению показали старую кинопленку, на которой были запечатлены знаменитые Бранденбургские ворота под Берлином. Когда появились кадры, на которых была крупным планом показана верхняя часть этих ворот, вся испещренная надписями, отец наш, ткнув пальцем в верхний правый угол ворот, сказал: "Вот где-то в этом месте свою надпись оставил и я. Я написал: "Здесь был Албаков Ахмед И. - ингуш".
Вернулся Ахмед Изнаурович с фронта в конце 1946 года. Герой-фронтовик, чья грудь была увешана, что называется, иконостасом орденов и медалей, 7 лет отдав Красной Армии, пройдя пешком полмира и уничтожив злейшего врага, не имел родного очага, где его ждали бы родные и близкие. На огромной территории страны, чью землю он обагрил своей и вражеской кровью, никто не мог дать приюта фронтовику. Не зная, где находятся не только его родственники, но и вообще ингуши, Ахмед по старой памяти вернулся во Владикавказ с документами на имя Албакова и Абалкина и сдался властям. Местные, так сказать, "гражданские" чекисты не посмели отдать под суд орденоносца, но под конвоем отправили его вдогонку к сосланной семье.
А там, в промерзлой Кокчетавской степи на севере Казахстана его ждали мать, двое братьев и две сестры. Отца с ними не оказалось. Старый Изнаур еще в 1942 году умер в родном селе Карца Пригородного района, избежав этим позор и ужасы депортации.

- Начальника штаба полка ко мне! - крикнул генерал Безрук... Явившемуся начальнику штаба грозный генерал приказал:
- Поставить на довольствие гвардии старшего лейтенанта Абалкина Андрея Ивановича, - генерал указал пальцем на Ахмеда Изнауровича Албакова. - Выдать ему новые документы взамен утерянных - я знаю его… Назначить командиром батареи в ваш полк. Все! Исполняйте!



Справедливость нам только снится…

Вот именно - только снится. И это вопреки утверждениям и лозунгам инквизиторской партийно-авторитарной идеологии, которая так лживо утверждала на словах равноправие всех народов, и которая так бессовестно не выполняла на деле свои же лозунги.
Во исполнение этой же лжи героя-фронтовика поставили на учет в местной комендатуре.
Бравый гвардеец, тысячи раз смотревший смерти в глаза, не имел права без специального пропуска пойти в соседскую деревню за пять километров. В противном случае коменданты - и пороха не нюхавшие местные косноязычные кретины - могли без суда и следствия упечь на четверть века на каторгу.
Скрепя сердцем, привыкал Ахмед Изнаурович к новым порядкам, точнее беспорядкам, которые предавшая их отчизна устроила для целых народов.
В конце 1947 года он женился на своей землячке из рода Льяновых - Милитхан. Родился сын. Но суровый климат Северного Казахстана никак не подходил старой матери Ахмеда. Старушка часто и подолгу болела. И Ахмед решился впервые обратиться к властям за помощью. Он пишет заявление за заявлением с просьбой разрешить его семье переехать ближе к югу, в Алма-Ату. Наконец, после многих просьб разрешение было дано… одному Ахмеду и его жене! Так, в 1948 году он переехал в Алма-Ату. Мать, братьев и сестер он перевез туда позже.
Здесь, на юге Казахстана, в его столице Алма-Ате было много его земляков - депортированных. И все они, даже высокообразованные и многоопытные специалисты, были вынуждены влачить жалкое существование. В лучшем случае человек с высшим образованием мог устроиться грузчиком в торговую сеть. Именно так "повезло" и Ахмеду Изнауровичу. Устроился грузчиком на торговую базу. А потом, многие годы спустя, уже после смерти кремлевского молоха, Ахмеду удалось выбиться на руководящую должность в торговле.
- Семья наша росла, - рассказывают дочери фронтовика. - Детей стало уже семеро, из них 5 - мальчики. Подросшие мальчики чем могли помогали родителям поднять семью. И они добились своего. Мы все получили хорошее образование и стали работать.
Но фронтовик-гвардеец не успокаивался.
- Семьи прокормить нам стало легче, - в порыве откровенности делился Ахмед Изнаурович со знакомыми фронтовиками, которых и среди репрессированных оказалось очень много. - Но это не означает, что мы не должны добиваться правды. Какое преступление, скажем, совершил я, чтобы меня сослали сюда? И если я преступник, то как мое командование могло два раза представлять меня к высшей воинской награде - Герою Советского Союза. Где в этом логика?
И Ахмед Албаков писал. Писал на имя Сталина, затем Хрущева, Булганина, Брежнева. Требовал восстановить справедливость. В ответ приходили отписки, подписанные мелкими архивными клерками, которые хорошо помнили, что им давно и прочно вбито в голову указание, запрещающее выдавать репрессированным свидетельства об их боевых подвигах.
- Однажды - это было в 1965 году в Алма-Ате - отцу на дом принесли повестку с просьбой прийти в военный комиссариат одного из районов города. На вопрос отца: "Зачем я там нужен?" военный посланец ответил: "Вам будут вручать Звезду Героя Советского Союза", - рассказывают дочери Ахмеда Лейла и Ашат. - Надо было видеть, с какой тщательностью готовился к этому событию наш молодой еще - 48-летний - отец! Он тщательно вычистил все свои фронтовые ордена и медали, надел свой лучший костюм. Но вернулся он почему-то очень быстро и был хмур и бледен. О таких говорят - как в воду опущенный.
На наши настойчивые просьбы сказать, что произошло, отец сурово молчал.
Много позже мы узнали, что произошло в военкомате! Случилось вот что.
Отца принял сам военный комиссар района, пригласил в кабинет и доверительно так спросил о национальности отца. Когда он ответил, что он ингуш, военком растерялся и начал заискивающе извиняться. Дескать, произошла ошибка.
Вы, мол, из числа репрессированных, а таковым есть указание высоких наград не давать. Пошли увертки, неловкие заискивающие просьбы шума по этому поводу не поднимать.
Уже позже отец обратился лично к тогдашнему первому секретарю ЦК КП Казахстана Д.А. Кунаеву (благо, отец был с ним лично и давно знаком) с просьбой посодействовать в получении заслуженной награды. Но даже этот высокопоставленный партийный функционер побоялся помочь бывшему фронтовику и своему хорошему знакомому.
- Извини, Ахмед, но я ничем не могу тебе помочь: такова установка сверху (!?) Может, когда-нибудь ты и получишь свою заслуженную звезду.
- А если я не доживу до этого "когда-нибудь"? - в лоб спросил бывший гвардеец.
- Тогда…тогда за тебя ее получат твои дети…
Шел 1965 год. Хрущевская "оттепель" уже второй год, как была вновь "заморожена" партийно-авторитетной верхушкой Кремля, во главе которой тогда стояла более чем одиозная фигура "великого освободителя Новороссийска" и "подъемщика" целины Леонида Брежнева…
В начале 70-х годов Ахмед Изнаурович вернулся в родные края - поселок Карца.
Отчаявшись добиться восстановления справедливости, фронтовик зажил со своей большой семьей тихой сельской жизнью. Односельчане помнили его еще юношей, даже безусым директором местного интерната. По любому вопросу они приходили к нему за советом и помощью. А таковые его землякам требовались все больше и больше: бывшее ингушское село Г1алг1ай-юрт, входившее в состав ингушского же Пригородного района, почему-то вдруг стало поселком Карца Пригородного района… Осетии… Но таким коммунистическим метаморфозам Ахмед Изнаурович давно перестал удивляться. Зная, что тяжелая, жестокая рука режима, репрессировавшего его народ, все еще лежит на шее этого же народа, Ахмед Албаков, как мог, объяснял землякам ситуацию, требовал от них, чтобы они отстаивали свои права только законным путем.
В 1977 году, в свои неполные 60 лет, Ахмеда Изнауровича Албакова, героя-фронтовика, не стало. Перестало биться сердце многократно преданного отчизной сына…
А в недоброй памяти, октябре-ноябре 1992 года, вся большая семья фронтовика в одночасье стала изгоем. Ее лишили прав, возможностей, крова, всего нажитого добра. Еле унесли свои жизни. И сегодня, по милости уже не коммунистической, а демократической власти, живет в г. Карабулаке старушка 80-ти лет - Милитхан Ботовна Албакова, жена героя. Живет в чужой хибаре, за которую ей приходится платить из своей нищенской пенсии в…1000 рублей. Пятеро сыновей в поисках лучшей доли развеяны по России и мало чем могут помочь ей. Дочь Лейла - замужем, имеет детей, помогает, чем может, престарелой матери.
Вторая дочь - Ашат - находится с матерью, ухаживает за ней. Очень может быть, что именно неприкаянность матери и послужила причиной ее собственной неустроенности в жизни…
Так и живет она, жена героя-фронтовика, оскорбленная и обиженная большевистским режимом старушка-вдова.
А в качестве морали хочется привести одну фразу довольно известного в свое время человека. Много лет назад автору этих строк попалась на глаза книжка под названием "И немного от себя". Автор книги, бывший во время войны личным пилотом наркома иностранных дел СССР Молотова, эстонец по национальности, ставший в 50-60-х годах министром социального обеспечения Эстонии Эдуард Пусепп, писал о пенсионерах так: "Пенсионеру нужно отдать все, что ему положено по закону. И еще немного от себя…"
Пусть этот девиз послужит оправданием чиновникам из различных учреждений социальной защиты, фондов и общественных организаций, если они вдруг рискнут помочь старушке "немного от себя"…
P.S. И еще. По многочисленным просьбам наших читателей, в том числе и фронтовиков, редакция просит руководство Министерства обороны РФ помочь в установлении факта представления в годы ВОВ Ахмеда Изнауровича Албакова к званию Героя Советского Союза. Настоящую публикацию просим считать нашим официальным заявлением по этому поводу.

Муса КОСТОЕВ


 
----

??????.???????
Новости |  Наш Президент |  Пишет пресса |  Документы |  ЖЗЛ |  История
Абсолютный Слух |  Тесты он-лайн |  Прогноз погоды |  Фотогалерея |  Конкурс
Видеогалерея |  Форум |  Искусство |  Веб-чат
Перепечатка материалов сайта - ТОЛЬКО с разрешения автора или владельца сайта и ТОЛЬКО с активной ссылкой на www.ingush.ru
По вопросам сотрудничества или размещения рекламы обращайтесь web@ingush.ru