новости веб-чат СЕРДАЛО карта заставка
 







  Общенациональная газета Республики Ингушетия Сердало  


  Общенациональная газета Республики Ингушетия Сердало
 

  2 страница

ОБЩЕНАЦИОНАЛЬНАЯ ГАЗЕТА РЕСПУБЛИКИ ИНГУШЕТИЯ

Выходит с 1 мая 1923 года; № 20 (9542); четверг, 3 марта 2005 года

ЛЮДИ ИЗ ЛЕГЕНДЫ

(Ингуши - защитники Брестской крепости)

Всякий раз, когда возникает разговор о минувшей Великой Отечественной войне, в памяти вновь и вновь воскрешаются славные подвиги наших воинов, партизан и тружеников тыла, завоевавших победу над фашизмом.
Защитники Брестской крепости первыми встретили врага, вписав в героическую летопись войны немало ярких страниц, волнующих примеров самопожертвования во имя победы над врагом, во имя свободы и независимости Родины. Среди тех, кто в огненные дни 1941 г. непреодолимой стальной стеной встал на пути врага, были и наши земляки.
Любовь к Родине давала им духовную прочность. Эта любовь и чувство долга были источниками многих и многих подвигов, с ними они шагнули в бессмертие, воздвигнув себе вечный памятник в памяти и сердцах нынешних и грядущих поколений.

Всегда говорю я товарищу - другу -
Ты будешь бессмертен, не взять тебя смерти,
Когда ты душою, как крепость над Бугом,
Когда эта крепость живет в твоем сердце.




ПЕТРУСЬ БРОВКА

Построенная в середине XIX века на месте древнего городища, на островах, образованных реками Западный Буг и Мухавец, Брестская крепость длительное время являлась важнейшим опорным пунктом на западной границе России. Связано это было с ее стратегическим положением. На север, восток и юго-восток на многие сотни километров простирались непроходимые леса и болота, образуя в районе Бреста узкий проход. В мирное время здесь скрещивались оживленные торговые пути на Варшаву, Вильнюс, Москву, Киев. Маршруты почти всех неприятельских вторжений также проходили через Брест, делая его ареной борьбы сопредельных государств - России, Польши и Литвы.
В сентябре 1939 года с присоединением Западной Белоруссии территория Бреста вошла в состав СССР. К этому периоду в связи с повышением мобильности и совершенствованием технического вооружения войск старая крепость как оборонительный комплекс утратила свое былое значение. Было решено построить на берегу Западного Буга обширный укрепленный район, в который должна была войти и Брестская крепость. Однако к началу войны укрепрайон не был готов, доты стояли необорудованные и никакой роли в обороне Брестской крепости играть не могли. Сама крепость еще использовалась, в основном, для расквартирования войск, складов с вооружением. Общая длина замкнутого кольца казарм составляла 1800 м. Построенные из отличного обожженного красного кирпича, они имели толщину от 1,5 до 2-х метров. На фасадной стороне имелось множество бойниц, амбразур, широких боевых окон, рассчитанных на ведение артиллерийского огня. Для размещения личного состава полков гарнизона, хранения провианта, амуниции и снаряжения имелось до 500 казематов и подвалов, часто связанных между собой подземными ходами и переходами.
Понимая важность военно-стратегического положения района Бреста, советское руководство уделяет особое внимание формированию гарнизона крепости. Уже через месяц после вхождения Бреста в состав СССР он пополнился и первыми новобранцами из Чечено-Ингушетии. В последующий предвоенный период призывники из республики также направлялись в Брест. В 1940 г. сюда были переброшены и воинские подразделения, принимавшие участие в советско-финской войне, бойцы которых имели боевой опыт и были награждены за проявленные мужество и героизм орденами и медалями. Среди них также известны наши земляки.
К началу Великой Отечественной войны в крепостном гарнизоне было по отдельным сведениям до тысячи бойцов, призванных военкоматами ЧИАССР. Вероятно, эта цифра требует уточнения. Почти полное отсутствие документов, утраченных в годы войны, не позволяет нам дать более точных данных. Однако, известные факты позволяют утверждать, что численность наших земляков в крепости была достаточно значительной. Так, согласно сохранившимся сведениям только одним Малгобекским райвоенкоматом в феврале 1940 года в район Бреста было направлено 39 призывников. Если учесть, что довоенных призывов было 4 (осень 1939, весна, осень 1940 и весна 1941 года), а на территории современной Ингушетии в предвоенный период - 6 районов, то получается только по одной Ингушетии довольно значительная цифра. Достоверно и то, что в цитадели Бреста сражалось более 20 воинов из с. Верхние Ачалуки. Вместе с тем, у нас совершенно нет данных об ингушах, призванных военкоматом Пригородного района.
Вместе с ингушами, чеченцами, русскими охранять западную границу страны отправились сотни представителей других национальностей, проживавших в республике. Это - украинцы Николай Сошенко и М. Ляжко, татары Абдула Байбеков и Салих Абдрахманов, евреи Иосиф Цыпка и Давид Итиев, адыгейцы Черемет Дербок и Мухарби Схатум, армянин Аскапаз Саркисян и многие другие.
Среди командиров подразделений также было немало выходцев из Чечено-Ингушетии. Они помогали своим землякам быстрее адаптироваться в непривычной обстановке. Защитники Бреста с особой теплотой вспоминали взводного лейтенанта Николая Ивановича Тихомирова, который относился к ним прямо по-отечески, терпеливо учил военному делу. Найти общий язык с подчиненными ему, несомненно, помогало и знание их национальных обычаев. Лейтенант рассказывал им об истории крепости. Защитники крепости вспоминали позже, как они гордились, что защищать этот участок советской границы доверено было именно им.
Призывники из Чечено-Ингушетии служили, в основном, в 333, 125, 84, 44 стрелковых полках, дислоцировавшихся в крепости. Вспоминают, что в 333 полку были взводы, наполовину укомплектованные выходцами из Чечено-Ингушетии. В 125 стрелковом полку одних только ингушей было 35 человек. Многие обучались в саперной школе при 235 отдельном батальоне, который стоял в Южном городке и одним из первых принял бой. Служили наши земляки и в конной разведке. Новобранцы осени 1940 года были направлены в полковую школу по подготовке минометчиков.
Сегодня, по прошествии стольких лет, трудно объяснить причину того, что в гарнизоне Бреста было сконцентрировано столько воинов из Ингушетии. Можно предположить, что руководство страны, видя неотвратимо надвигающуюся угрозу войны и зная боевые качества нашего народа, который еще царизм считал воинами чуть ли не по-природе, специально всех призывников направляло в район Бреста. Общеизвестно, что до революции 1917 г. ингуши, не отбывавшие воинской повинности, участвовали во всех внешних войнах России и показывали чудеса героизма. Многие дослужились до высших воинских чинов, десятки стали Георгиевскими кавалерами.
Уже в первых учебных стрельбах наши земляки показывали самые лучшие результаты. Призывники-ингуши отличались и особыми кавалерийскими навыками, поскольку за заслуги перед Советской властью ингушскому народу в свое время было предоставлено право иметь коней для верховой езды.
Таким образом, среди удивительного боевого братства представителей нескольких десятков народов нашей страны значительную долю защитников Бреста составляли ингуши. В плане "молниеносной войны" гитлеровское командование уделяло особое внимание Брестской крепости, находившейся на пути главного удара наиболее мощной группировки "Центр", в которую входили отборные 45, 31, 34 немецкие пехотные дивизии. Крепость планировалось захватить в первые же часы войны, а затем по широкой асфальтированной ленте шоссе пройти через Минск, Смоленск, Вязьму, Можайск и далее к Москве.
Первоначально события на фронте развивались для гитлеровской армии как нельзя благополучно. Была достигнута полная внезапность нападения, советские войска оказались захваченными врасплох. На аэродромах и в парках была уничтожена большая часть советских самолетов и танков. Господство в воздухе было за неприятелем. Немецкие бомбардировщики наносили непрерывные удары по отступающим частям наших войск, бомбили склады боеприпасов.
Однако самые первые бои невольно заставили задуматься немецких военачальников. Было ясно, что война на Востоке оказывается совсем не похожей на войну на Западе. Противник здесь был иным, и его поведение опрокидывало все привычные представления. И началось это с самой границы, с первых часов войны, когда началась беспримерная в истории защита Брестской крепости, вошедшая яркой страницей в биографию нашей страны, ее народа.
Вместо победных реляций в фашистской прессе стали появляться тревожные сообщения. "Бои на Востоке, - писала "Дойче альгемайне цайтунг" 2 июля 1941 года,- носят совершенно особый характер. Битва, которая имеет место, отличается тем, что русские оказывают повсюду упорное и ожесточенное сопротивление".
Блицкриг, который должен был развиваться как ураганный порыв, как явление природы, которое ничто не может сдержать, который должен был захлестнуть ничего не подозревающего и ни к чему не готового противника, поразить его, как ударом молнии, дал первые серьезные трещины в районе Бреста.
Однако и застигнутый врасплох, потерявший большую часть своей техники, столкнувшийся с очень сильным, численно превосходящим противником, гарнизон крепости сопротивлялся с удивительным упорством. По всем законам немецкой военной науки он должен был сложить оружие и сдаться в плен.
Вой авиабомб и снарядов, оглушающий грохот взрывов, крушащих камень, рвущих на части людские тела. Не выдерживал бетон, крошился и плавился кирпич, гнулся металл , а люди стояли, стояли в полный рост на пути врага, мужественно отражая его яростные атаки. Отрезанные от внешнего мира, мучимые голодом и жаждой, стояли они до конца и умирали героями. Дорогой ценой платил враг за каждый форт, каждый каземат, каждый камень крепости.
Около месяца длилась героическая оборона. Даже циничный и жестокий противник был потрясен мужеством защитников крепости: " Офицеры и солдаты всегда оборонялись до последней минуты. Требование о сдаче не оказывало никакого воздействия". Воины продолжали бой до последнего патрона, до последней капли крови.
Это странное и необъяснимое упорство защитников крепости поражало и тревожило немецких генералов. Оно сильно подрывало боевой дух непобедимой до этого немецкой армады.
Но именно в эти черные, полные горечи дни, когда наша армия с боями отступала на восток, оставляя врагу города и деревни, когда ощущение грозной беды, нависшей над Родиной, все сильнее давило душу, родилась легенда о Брестской крепости. Передаваемая из уст в уста, она вскоре прошла по всему тысячекилометровому фронту от Балтики до причерноморских степей.
Это была волнующая легенда. Рассказывали, что за сотни километров от фронта, в глубоком тылу врага, около города Бреста, в стенах старой русской крепости, стоящей на самой границе СССР, уже в течение многих недель героически сражаются с врагом наши войска. Говорили, что противник, окружив крепость плотным кольцом, яростно штурмует ее, но при этом несет огромные потери, что ни бомбы, ни снаряды не могут сломить упорства крепостного гарнизона и что советские войска, обороняющиеся там, дали клятву умереть, но не покориться врагу и отвечают огнем на все предложения гитлеровцев о капитуляции.
Легенда о Брестской крепости, оставаясь только легендой, полной волнующей героики, была очень нужна людям. В те тяжкие суровые дни отступления она глубоко проникала в сердца воинов, воодушевляла их, рождала в них бодрость и веру в победу.
О суровых первых днях войны, полных трагизма и вместе с тем величия человеческого духа во имя защиты священных рубежей нашей Родины, написано и сказано немало. Мы расскажем о тех воинах, чей подвиг еще не только не отмечен правительственными наградами, но и не стал достоянием гласности, о тех, перед кем страна в неоплатном долгу за их мужество и героизм, за то, что после ратных испытаний многим из них пришлось пройти, как и всему ингушскому народу, через унижения и оскорбления в течение 13 лет депортации в Казахстан и Среднюю Азию, о тех, кто отдал на алтарь победы самое дорогое - собственную жизнь.
Итак, люди из легенды. Ингуши-защитники Брестской крепости.



Подвиг Халида Цечоева

Перед войной на границе, проходившей в 150 метрах от стен Брестской крепости, чувствовалась большая напряженность. Среди красноармейцев ходили слухи о возможности войны, но командиры эти разговоры пресекали. Высшее командование, видимо, не совсем верило, что немцы сейчас нарушат мирный договор и вероломно нападут на СССР. За день до начала войны, в субботу, 21 июня, над Брестской крепостью низко летал немецкий самолет-разведчик. Он сделал три круга. Наблюдатель, летевший в самолете, высунулся и погрозил кулаком красноармейцам, стоявшим у входа в казарму.
Горячий, как кипяток, Халид Цечоев не выдержал этого издевательства. Крепко выругавшись, навел винтовку на сидящего в самолете немца. На Цечоева сразу набросились и не дали выстрелить.
На рассвете следующего дня крепость была поднята на ноги страшным грохотом взрывов, гулом и рокотом. Град авиабомб обрушился на казармы, артпарк, стоянку машин, конюшни, складские помещения. Снаряды залетали прямо в окна, поражая спящих на койках красноармейцев. Бойцы выскакивали из зданий раздетыми, во дворе их настигал шквал артиллерийского, гранатометного и авиабомбового огня. Фашисты били по госпиталю, жилым домам, защитным валам. Взору выбежавшему вместе с другими бойцами Халида Цечоева предстала страшная картина: крики и плач бегущих к казармам женщин и детей, стоны раненых, масса убитых. И над всем этим адом кружили вражеские самолеты, осыпая еще живых своим смертоносным грузом. Халид вспомнил вчерашний самолет. Было ясно, что гитлеровцы тщательно рассчитали расстояние до целей, используя данные разведки, поэтому жертв в первые же минуты нападения было так много.
Люди стали укрываться в казематах. Халид поднял голову - летела новая волна бомбардировщиков. Один из самолетов отделился, низко опустился над крепостью и начал вести прицельный огонь по бегущим к укрытию женщинам с детьми. Халид остановился. На смену минутной растерянности пришла жгучая злоба против вероломно напавшего врага, убивающего беззащитных людей. Он вскинул винтовку, прицелился и выстрелил в летчика. Самолет дрогнул и, снижаясь, повернул на запад. Через минуту раздался взрыв. Это был один из первых фашистских бомбардировщиков, сбитых над крепостью.
Однако и сам Халид Цечоев был смертельно ранен. Когда товарищи подбежали к нему, чтобы унести в укрытие, он приподнял голову, посмотрел в сторону уже приближавшихся женщин с детьми и в последний раз улыбнулся. Он выполнил свой воинский и человеческий долг.



Первые дни войны

(Вспоминает ефрейтор 125 стрелкового полка Осман Ибрагимов)
- Утро 22 июня. Десятки немецко-фашистских бомбардировщиков с жутким воем и ревом налетали на крепость и сбрасывали сотни авиабомб. Вслед за авиабомбами начали рваться снаряды и мины из множества стволов и минометов.
Света в казарме не было. Оказалось, об этом позаботились диверсанты . В первые минуты красноармейцев охватила растерянность. Люди выбегали из здания и попадали под авиабомбы, мины, снаряды, под ливень пулеметных и автоматных пуль. А в крепости все горело, полыхало, громыхало, ухало, гудело …
Было светло от беспрестанных взрывов снарядов и кое-где нависших над крепостью осветительных ракет. В ряде мест над "кольцевыми казармами" поднимались громадные облака вишнево-красного и багрового дыма.
Возле крепостных Северных ворот ежеминутно рвались мины и снаряды. Они не давали бойцам возможности ни войти в крепость, ни выйти из нее. То же самое творилось и у ворот в Цитадель. Там и здесь вокруг казарм 125-го полка лежали тела убитых и раненых. Между ними метались и что-то кричали бойцы. Из комсоставских домов к нашим казармам бежали женщины с надрывающимися от крика детьми на руках. Навести порядок было некому. Но вскоре бойцы начали приходить в себя. Надо отметить, что большинство рот 125-го полка находилось вне зоны крепости. У самой границы наши бойцы вместе с саперным батальоном строили доты и другие оборонительные сооружения.
В первые минуты внезапного нападения врага и меня охватил страх. Хотелось бежать. Потом опомнился. Устыдился, побежал в помещение, где в пирамидах стояли наши винтовки. Тут же собралась группа бойцов. С трудом протиснувшись к оружию, я схватил первую попавшуюся винтовку, скинул с себя майку, набрал в нее обойму патронов и выскочил во двор. Все это, как мне кажется, продолжалось не больше десяти-двадцати минут. Я принялся громко звать бойцов своего отделения к себе. Но никто не откликался.
Перед казармой стоял невообразимый шум и галдеж. Стонали и охали раненые, истерически кричали женщины, визжали и плакали обезумевшие от страха детишки. Но этот человеческий шум не смог заглушить неумолчный грохот, стоявший над крепостью.
Я стал кричать по-ингушски:
- Эй, вайнахи! Ко мне! Становись!
Из толпы протиснулись ко мне трое. У всех в руках были винтовки.
- Чеченцы?
- Мы двое ингуши. Этот - чеченец.
- Становись за мной!
Кто были эти трое - не помню. Да и не до того было. Я снова стал звать людей своего отделения, в котором служил. И в этот момент к нам подбежал какой-то младший лейтенант в накинутом на плечи кителе, без фуражки. В руках у него поблескивал наган. Он зычно закричал:
- Стойте! Стойте, товарищи!.. Оставить панику!.. Спокойно! Слушай мою команду.
Вдруг он увидел стоявших за мной трех бойцов. Резко обратился ко мне:
- Как фамилия?
- Командир отделения ефрейтор Ибрагимов, товарищ младший лейтенант.
- Приказываю тебе командовать группой из любых бойцов.
И, обратившись к толпе, крикнул:
- А ну, живо! Становись.
Бойцы послушно стали строиться. Здесь же находились бойцы и моего отделения.
- Быстро! Быстро! Живей! - торопил младший лейтенант.
Потом обратился ко мне:
- Товарищ ефрейтор, видишь валы возле Северо-западных ворот - слева, к западу?
- Так точно!
- Немцы их захватили. Надо их оттуда выбить и занять там позицию.
Держись, пока подмогу пришлю!
- Есть! - ответил я.
Младший лейтенант обернулся и, тряся наганом, закричал:
- Живей! Живей! Равняйсь!
И удивительное дело, за минуту до этого люди, метавшиеся по двору, не зная куда спрятать себя, почувствовав командирскую руку, теперь один за другим пристраивались к выстроенным мной трем бойцам. И еще удивительнее было: в строй с вооруженными становились и безоружные.
- Веди! Что есть духу! Бегом, - крикнул младший лейтенант и принялся строить новые группы.
В двух шеренгах у меня стояло человек тридцать.
- Группа… Напра-во! За мной бегом!
Держа в одной руке майку с патронами, а в другой - винтовку, я изо всех сил побежал к валам. Люди бежали за мной, доверив свои жизни неизвестному командиру, вся одежда которого состояла из черных трусов. Надо было бы соединить ряды. Но я не догадался это сделать сразу, и бойцы бежали за мной двумя длинными цепочками. К восточным валам бежали другие бойцы просто толпой, без строя. Позади пылали комсоставские дома. Еще дальше, у Восточного форта, горело сено, и занялись огнем конюшни конной разведки. Воспользовавшись охватившей бойцов гарнизона в начале неожиданного нападения растерянностью, немцы заняли высокие, почти десятиметровые валы западной части Кобринского укрепрайона. Отчасти заняли валы и у Северных ворот, выводивших в город. По всей длине валов, и особенно в крайней западной части Кобринского укрепления, стоял сплошной ружейно-автоматный и пулеметный треск. Казалось, десятки озорных ребят забрались на крышу дома и изо всех сил колотили палками по железной кровле. А над Цитаделью по-прежнему стоял грозный снарядо-бомбовый гул.
Только мы успели пересечь дорожку, ведущую к Северо-западным воротам Кобринского укрепления, как по нам полоснули очереди автоматов.
- Ложись!
Люди залегли. Оглядел валы. Метрах в 150 замечалось движение.
- Противник на западном валу… Отделение, огонь!
Бойцы мои и я вместе с ними открыли частую пальбу по залегшему противнику. Вдруг справа от подковообразного форта вспыхнуло дружное "Ура". Оно перекатилось к нам. Совсем близко от нас, словно из-под земли, поднялись десятки красноармейцев, тоже полураздетые, как и в моей группе. С громким "Ура!" они кинулись к валам. Не успел я подать команду, как мои бойцы сами поднялись и тоже с дружным "Ура" побежали к валам.
Я только успел запоздало крикнуть:
- Вперед, ребята!
Самое страшное было добежать до валов по ровной открытой площади. Противник обрушил на нас ливень свинца. Не обращая внимания на падающих, мои люди добежали до валов. Сторона, обращенная к нам, была пологой. Стреляя на ходу, бойцы вмиг вбежали на гребень вала.
С другой стороны валы круто обрывались в обводный канал. Мало перебралось гитлеровцев на другой берег. Наши заняли валы и в восточной части Кобринского укрепления. В то же время на территорию Кобринского укрепления от госграницы отступила группа пограничников, человек 50-60. Они до последней возможности бились на границе, потеряли убитыми более половины людей и отступили в крепость только тогда, когда нечем было уже отбиваться - кончились боеприпасы. Надо сказать, что в этот и в последующие дни у борющихся групп было мало организованного взаимодействия. Каждый боец на своем участке, который занимал по своему усмотрению, яростно дрался. Но потом наметились связи и взаимодействие.
Младший лейтенант в сером кителе, как обещал, прислал мне подмогу, а часам к семи пришел и сам, чтобы непосредственно руководить боем. Он собрал бойцов, поговорил с ними и тут же определил места обороны. Сражение на валах, как в западной, так и восточной части Кобринского укрепления, длилось часов до 10-11 утра. Затишье наступило в 12 часов. До этого наша группа под командованием младшего лейтенанта отбила три яростные атаки врага. Было много убитых и раненых. Но потери немцев были намного больше. Везде на подступах к валам лежали трупы немцев в куцых зеленых мундирах.


 
----

??????.???????
Новости |  Наш Президент |  Пишет пресса |  Документы |  ЖЗЛ |  История
Абсолютный Слух |  Тесты он-лайн |  Прогноз погоды |  Фотогалерея |  Конкурс
Видеогалерея |  Форум |  Искусство |  Веб-чат
Перепечатка материалов сайта - ТОЛЬКО с разрешения автора или владельца сайта и ТОЛЬКО с активной ссылкой на www.ingush.ru
По вопросам сотрудничества или размещения рекламы обращайтесь web@ingush.ru