новости веб-чат СЕРДАЛО карта заставка
 







  Общенациональная газета Республики Ингушетия Сердало  


  Общенациональная газета Республики Ингушетия Сердало
 

  4 страница

ОБЩЕНАЦИОНАЛЬНАЯ ГАЗЕТА РЕСПУБЛИКИ ИНГУШЕТИЯ

Выходит с 1 мая 1923 года; № 5 (9527); вторник, 25 января 2005 года

Несколько слов о современном положении поэзии и живописи в Ингушетии

Ничего, что в июне падает снег
Ничего, что друзья не всегда откровенны.
Ничего, что сегодня стеснительных нет,
Говорят, что все это теперь современно.

Р. Оздоев. "Времена"

В последнее время стало обыкновением услышать новость о поэте-самородке, художнике-самоучке или о том и другом в одном лице. Нет сомнения в том, что наличие талантливых людей, составляющих цвет нации, это огромный плюс для республики. Однако есть существенная деталь, могущая изменить ситуацию в целом: гении и таланты рождаются, как правило, раз в сто лет.
В своей статье я не пытаюсь определить, чем же всё-таки являются поэзия и живопись. Это задача не из легких и пока будут существовать творческие люди, вряд ли они откажутся от попыток осмысления и поиска глубинных корней искусства.
Важной стороной любого из методов познания, на мой взгляд, является целостность подхода к предмету размышления. В данном контексте поэтическое или живописное произведение можно сравнить с сороконожкой, которая, одновременно перебирая всеми ножками, не задумывается над тем, как это у неё получается. Цель автора - не препарировать сороконожку, а созерцать ее движение.
Так, что же толкает людей браться за перо или кисть?
В первую очередь из внутреннего желания передать другим что-то, открытое тобой. Момент открытия - это воодушевление и страх, щемящая боль и нежность, боязнь нарушить первозданную красу, и одновременно желание двигаться дальше. Начинающему поэту и художнику, естественно, кажется, что весь мир должен удивляться его открытию, он спешит поделиться своими мыслями с ближайшим окружением, хотя нередко единственным ценителем и читателем написанного остается сам автор. А открытиями могут быть пасторальные впечатления, эмоции, философские обобщения и многое другое, чем человек стремится поделиться с миром. Настоящий поэт и художник по своей сути в первую очередь является открывателем, ребенко-философом.
Как правило, в самом факте открытия уже заложена не только эмоционально-смысловая составляющая поэтической фразы или художественного штриха, но и внутренняя мелодика, от соединения которых нередко начинает сосать где-то под ложечкой. Тогда поэт, не особенно задумываясь над словесной оболочкой, а художник - над композицией или цветовым набором, спешит выхватить из забытья мгновение и зафиксировать его на бумаге или холсте, чтобы, во-первых, это открытие стало открытием и для других, во-вторых, чтобы не расплескать сверхчувственное "между словами-набросками". Постепенно открытие начинает обрастать деталями, другими мыслями и, постоянно балансируя между чувствами, магией звучания-написания и смыслом, туманно начинает вырисовываться тема. Где-то под конец творения к автору приходит более-менее целостное видение того, что выходит из-под его кисти-пера.

Тохкаш ба
Iилманхой вай-
Мичара
Маца
Хьабаьннаб
ГIалгIай…
Цхьан хана
Бешлоама
Б1аргадайнад
ГIа-
Малхо
Шийга кховдадаь
Ц1аьскара
ГIал.
Мерзача набарах
Баьннаб Бешлоам
Сецца къаьгача
Лоамий
ГIай…
М. Вышегуров "Маьлха мурдаш"

Но как передать полифонию чувств, звуков и цвета, как не выхолостить тему?
Для этого существуют два пути. Путь первый - никого не слушать и ничего не читать, что и делают немало наших художников и поэтов. Достаточно ознакомиться с недавними "творениями", первые из которых не знают даже рифмы, вторые - представляют собой копии фотографических зарисовок. Путь второй - анализировать опыт предшественников, сопоставлять своё творчество с творчеством других, по крохам отбирать лучшее, перенимать удачные приёмы версификации.
В каждом из путей таятся внутренние опасности. Продвигаясь только по первому пути, происходит постепенное притупление "нюха" незримого интеллектуального соревнования с другими, без которого заходит в тупик процесс творческого роста, но творец чувствует внутреннее спокойствие перед самим собой за то, что он ничего ни у кого в духовном плане не ворует. Продвигаясь только по второму пути, за счёт внешних влияний художник или поэт рискует потерять собственное творческое лицо, и потихоньку воровство образов, ритмо-мелодий или композиционных построений, словесных оборотов или манеры написания может стать нормой.
Как найти тот узенький фарватер, продвигаясь по которому можно сохранить собственное лицо и внутреннее самоуважение, в то же время поднимаясь по лестнице мастерства?
Рискну высказать по этому поводу искреннее суждение: на первом этапе творчества "разрешается" заимствовать у других. Периодически нам в душу западают где-то прочитанные или услышанные фразы, увиденное художественное полотно, неординарное словосочетание или оригинальное композиционное решение... в глубине души как бы раскрывается маленький бутон внутреннего уважения (или зависти?) к тому, кто впервые додумался до этого. Именно тогда возникает подсознательное желание или присвоить то, что удачно сказано другими, или сказать что-то своё, не менее удачное. Нередко именно этот фактор у многих авторов является исходной точкой творчества.
Через этап в форме повторов, цитирования или отсылок к творчеству других проходят практически все поэты и художники, хотя сознаются в этом далеко не все. С одной стороны, ничего плохого в процессе копирования нет, здесь более существенно - кого именно избрать объектом копирования. В процессе копирования является полезным то, что начинающий автор перенимает стиль мышления своего кумира или кумиров, и это позволяет за относительно небольшой промежуток времени встать на достаточно высокую ступеньку мастерства. Но в процессе копирования кроется немалая опасность: копирующий рискует "влезть в штанишки" своего кумира - происходит процесс клонирования и потеря возможности делать собственные открытия, которые являются необходимой составляющей настоящего творчества.
После этапа копирования у начинающего нередко наступает этап внутреннего состязания с кумирами. Это происходит потому, что при всём уважении к ним он подсознательно стремится сбросить с себя груз влияния кумира, ему хочется самому быть самым лучшим. Ведь без чувства внутренней свободы творить невозможно. На сухом академическом языке это называется нонконформизмом: никаких непоколебимых авторитетов, всё осмысливать критически. Конечная цель - почувствовать в себе Бога.
Почувствовать в себе Бога - очень непростой путь борьбы, на котором подстерегает множество искушений. Как правило, западней, в которую попадает человек, является именно гордыня. В случае, когда творческий человек в состоянии себя перебороть, гордыня постепенно сжигается чрезвычайно болезненным огнём, если не в состоянии, то дальнейшее движение невозможно. Не хочешь - не двигайся, а хочешь двигаться - тогда гори! Для некоторых счастливчиков после длительных мучений наступают минуты благодати и тогда открываются и устанавливаются новые законы творения, и из произведений начинает струится тихий свет. Только в этот момент отпадает сама собой потребность в плагиате.
Творить - значит постоянно совершенствоваться, постоянно учиться. Хуже всего, когда гордыня возникает на пустом месте, по принципу "за что же, не боясь греха кукушка хвалит петуха? За то, что он хвалит кукушку", когда становясь на стезю творчества, автор подсознательно (или сознательно) желает быть признанным своими современниками.
Иногда процесс признания становится доминирующей целью, а творческое начало отодвигается на второй план.
Как пройти по узенькой тропинке и не расплескать Божьего дара?
Остановимся на наиболее опасных рифах:
1. Нередко творческая личность начинает эксплуатировать одну и ту же тему, на почве которой были сделаны удачные находки. В конце концов такой автор становится прогнозируемым и... неинтересным. О таких поэтах вспоминали Ильф и Петров в "Гаврилиаде".
2. Практически беспроигрышным для признания становится процесс ссылок на авторитеты (ушедшие и живые). Это губит творческое начало и самобытность, и в таком случае возникает привычка доставать своё вдохновение не из сердца, а из книжного шкафа.
3. Нередко в поисках новизны автор начинает выдавать малопонятное для других за что-то особенное..
4. В процессе признания автора, как правило, существенную роль играют разнообразные конкурсы и премии, поднимающие социальный и духовный статус победителей в глазах большинства, поскольку атрибуты конкурсов создают, как правило, внешний антураж, имеющий влияние только на толпу. Нередко победители - дутые фигуры, "раскручиваемые" литературными или художественными агентами или в угоду политической конъюнктуре, что является составляющей бизнеса, а не творчества.
Как мне кажется, это не что иное, как одна из форм борьбы за духовную власть в обществе, имеющем представление о мировой художественной культуре и обладающем профессиональными кадрами в области искусствоведения и культурологии.
Могу искренне посоветовать в этой ситуации: воспринимать конкурсы как своеобразную игру для взрослых и не более, не тешась мыслью, что со званием во лбу автора вспыхивает звезда.
Положение усугубляется, когда общество не отвечает вышеперечисленным требованиям, т.е. когда простой обыватель имеет представление о Рафаэле не как о великом итальянском живописце эпохи Возрождения, а слышал это "слово" из песни Ф. Киркорова, когда просто образованный человек дает анализ художественных работ, не имея представление о предмете исследования...
Как ни прискорбно, в данном случае речь идет об ингушском обществе. Здесь единственной панацеей могут быть именно конкурсы, соревновательный характер которых приводит хоть к какому-то отбору.
Истинной точкой отсчёта собственного творчества можно назвать момент, когда творец начинает чувствовать внутреннее побуждение писать так, как не писал никто до него, не повторяясь ни в темах, ни в стилях других, черпая слова и образы только из книги собственного сердца. Но без борьбы стимул к творчеству угасает. В таком случае он вступает в борьбу с самим собой на уровне максимальной честности и нередко сам удивляется тому, что получает в результате. Это самый интересный этап, когда на входе творения - всего-навсего одна фраза или эфемерная идея, а на выходе - неизвестность. На этом этапе поэт или художник переживает чувство невыразимой благодати, процесс вдохновения поднимает и окрыляет до такой степени, что иногда рискуешь захлебнутся от переизбытка эмоций.
В случае удачного прохождения соответствующих ступеней, и, таким образом состоявшегося момента творческой истины, возникает одна из самых сложных проблем - поиск тем для творчества.
Как мы уже напоминали вначале, обязательной составляющей настоящего творчества должно быть какое-то эмоциональное открытие. Если поэт или художник настойчиво желает двигаться в направлении углубления, постепенно таких людей перестают удовлетворять темы, лежащие на поверхности - пейзажи, любовь, гражданские призывы, и всё чаще они начинают обращаться к внутреннему миру человека, к глубинам подсознания. Недаром дельфийские жрецы вынесли призыв "Познай самого себя" на портик одного из своих храмов, а признанный философ и мыслитель Сократ как-то сознался, что он так и не смог решить задачу познания себя. Не исключено, что именно через процесс познания самого себя человек может частично познать Бога и метафизическое устройство мира.

Цамога оалхазараш санна доа са денош
Т1еххьара го боахаш да.
Цхьаннахьа, гаьнарча малхбузен доазон т1а
Къематди хургда.
Сона дагадахкац сай д1адаха денош,
Эрна хетац.
Дунен т1а со алхха сискал юаш хиннавац,
Вахаш хиннав.
Х. Акиев "Вахар"

Философ-интуитивист Анри Бергсон утверждает, что человек познает мир с помощью двух методов - смыслово-интеллектуального и интуитивного. Но существует ещё третий метод, которым пользовались пророки - метод святого откровения. Поэзия и живопись имеет в своём арсенале все три метода, соединив которые можно погрузиться в глубины познания, недостижимые ни для ученых, ни для философов.
Продолжая поиск тем, которые звучат убедительно, постепенно возникает перенос в поэзию и живопись свою собственную жизнь и мировосприятие. Отображение в завуалированных или метафорических образах пережитого и есть тот единственный настоящий сюжет, который звучит действительно убедительно. В древней восточной притче говорится: "Если ты хочешь писать о бамбуке, сначала посади бамбук, вырасти его, потом сам стань бамбуком и только после этого берись за перо".
Даьй гIалаш,
Даьй юрташ,
Яздаьд аз
Шун сурташ.

Сурт даь валар-
Сурт-тIаьх валар,
Цхьан къоаночо
Сога аьлар.

Из бакъ хиннад,
Бакъ да вож а:
Бакъдар дувце-
Вац хьа воша.

Бакъдар дувце -
Яц хьа нана,
Цхьаь хургва хьо,
Даьла санна…
А. Хашагульгов "Хетор"

Как само собой разумеющееся: для того, чтобы кому-то что-то передать из своей души, в этой душе это "что-то" нужно иметь; читатель от поэта ожидает доведения фраз до "кристаллизации", когда слова выстраиваются в единственно возможном порядке - будто атомы в молекуле.
С моей точки зрения произведение может состоятся лишь в том случае, когда мысли, чувства и внутренняя музыка, органически соединённые, выходят от переполнения души и выливаются в не менее органические соединения формы и содержания, усиливаясь ещё и магией звучания. Стихотворение можно также сравнить с полифонией симфонии, где ни один из инструментов не имеет права сфальшивить, хотя при желании мы можем прислушиваться к какому-либо одному из них, нравящемуся нам больше других. А в целом искусство, и поэзия в том числе, питаются деталями. Где-то это может быть рифма, где-то - парадокс, где-то - метафора, где-то - необычная ассоциация, где-то - какой-то "крючочек" и т.д. Постепенно эти сложные конструкции в сознании раскручиваются, заполняя всё естество, с одной стороны, доставляя эстетическое наслаждение, с другой - побуждая работать аппарат мышления читателя и зрителя и вовлекать его в процесс сотворчества. Возможность дать воспринимающему почувствовать себя сотворцом, побудить его встречную мысль я считаю одним из самых важных качеств искусства.
* * *
Бутт чухьеж корах,
Аз ше хестабеш
Язъяь улла каьхата лист
Еша г1ерташ мо
(Хьайл, бокъонца,
Ча текхадича санна беций
Чатекхадаь Никъ!)
Сигленга сатувс аз.
А. Хашагульгов
Каждая жизнь по-своему уникальна, наполнена неповторимыми событиями, и все написанные стихи и полотна по сути - один большой рассказ о себе. И если автор вкладывает в уста своих лирических героев пошлости, а художник не пишет полотна, а штампует копии, это свидетельствует о сути его собственной души. Что говорить, у нас свои "изумрудные брови колосятся", например:
Не дари драгоценных камней мне
Не дари мне духов дорогих
Не дари мне пустых разнословий
Ни тогда, ни сейчас, ни потом…
или
Истоки, дом родной мне снится
Река шумит, порхают птицы,
И горы, словно каменный забор,
Врагам назло расставленный заслон… и т.д.
Если оглянуться, например, на творчество настоящих поэтов и художников, можно убедиться, что наиболее удачными их вещами считаются "списанные" с их реальной жизни. А такие люди искусства, к счастью, у нас все-таки есть: Д. Яндиев, С. Чахкиев, К. Чахкиев, А. Хашагульгов, М. Вышегуров, Х. Осмиев, Г. Гагиев, А.-Г. Угурчиев, Г-М. Даурбеков, Р. Мамилов, З. Эсмурзиев, М. Полонкоев, Х. Акиев, А. Имагожев.
При жизни никто (или почти никто) не говорит автору правды относительно ценности его творчества, даже если в глубине души и дают ему справедливую оценку. А критериями отсеивания, которым стоит доверять, могут быть только Время и Забытье, расставляющие всех на соответствующие ступеньки после смерти. Толпа очень быстро забывает одних кумиров и увлекается другими, а сокровищницу настоящих духовных ценностей человечества поддерживает небольшая когорта совершенно иных ценителей. Это узкий круг почитателей и фанатиков, помнящих все, улавливающих глубочайшие смысловые и эмоциональные оттенки, даже те, о которых не подозревал и сам автор. Именно эти читатели выносят во Времени вердикт: чьи имена оставлять в храме литературной и художественной памяти, а кого оттуда вышвырнуть.
Единственный путь, который видится для "выживания" имени в поединке с Забытьем - во-первых, выкладываться в каждом произведении так, будто это последнее, и, во-вторых, рассчитывать на то, что интеллектуальный ценз читателя будет выше интеллектуального ценза самого автора.
Памятка молодому автору:
· почувствуй в себе Бога перед тем, как браться за перо или кисть;
· пытайся своим творением "сдвигать" сознание;
· не воруй у других;
· не воруй у себя (что значительно сложнее);
· побеждай себя в соревновании с собой;
· используй самый достойный для искусства объект - собственную жизнь;
· черпай слова только из книги собственного сердца;
· помни, что читатель должен быть сотворцом поэта;
· удивляй себя: если не удивил в первую очередь себя, произведение не нужно никому;
· пиши так, чтобы кому-то что-то из написанного захотелось выучить или запомнить;
· одним глазом смотри на собственное творчество и двумя - на творчество других;
· старайся писать не хуже лучших;
· не повторяйся в темах;
· выкладывайся в каждом произведении так, словно оно последнее;
· не опускайся в следующем произведении ниже того духовного уровня, которого удалось достичь в предыдущем;
· печатай или выставляй написанное произведение, когда оно "отлежится" хотя бы некоторое время;
· пиши не как для людей, а как для Бога;
· будь уверен в том, что написанное тобой обязательно когда-то отыщет именно тот (возможно, единственный) читатель или зритель, для которого оно и предназначено;
· помни слова Конфуция: "Не волнуйся, что тебя не знают люди. Волнуйся, что ты не знаешь людей"

Это предостережение, возможно, будет уместным потому, что прозрение, благодать и внутреннее органическое понимание законов поэзии и живописи приходят только через собственные страдания.
Автор этих строк пришел к выводу, что существует еще один подсознательный мотив - все люди, поэты и художники в том числе, по-своему борются с могущественным божеством Забытья и Одиночества. Английский поэт Перси Биши Шелли по этому поводу сказал так: "Поэт - это соловей, который поет в темноте, чтобы сладкими звуками развеять свое одиночество".

П. АКИЕВА,
кандидат исторических наук




"Жалоба земли"

Человечество -
это поэма,
у нее окончания нет.
Люди - строки.
Над ними все время Бог работает,
словно поэт.
Где издаст он поэму потом
и к тому же, каким тиражом?

Философская лирика Народного поэта Ингушетии Магомеда Вышегурова не может оставить равнодушным почитателей его таланта.
Это стихи - размышления о смысле жизни, о месте человека под солнцем и назначении его.
- У меня нет какого - то графика, когда от сих до сих я должен обязательно уединиться и сочинить что-то. Стихи рождаются сами собой, как и должно быть. А побудительной причиной может стать любое знаковое событие, происходит это со мной или с окружающими меня людьми, - рассказывает поэт.
- Причем, я считаю, что стихи должны быть обязательно на родном языке. Они вначале должны, скажем так, адаптироваться в нашей республике, чтобы люди их прочитали, прочувствовали. А затем уже должны быть переводы для русскоязычного читателя.
"Жалоба земли" первая книга Магомеда Вышегурова на русском языке. Она издана в Ростове-на-Дону, а перевел стихи поэта Игорь Елисеев - профессионал с большой буквы и талантливый человек.
- Меня переводили различные поэты, стихи публиковались в центральных газетах, журналах еще в советское время. К сожалению, пусть не обидятся коллеги-переводчики, такого качественного перевода, какой сделал Игорь Елисеев, не было. Он просто вжился в мои стихи, передал все ньюансы нашего богатого языка и, практически нет отклонений от оригиналов. Елисеев сам прекрасно пишет, владеет шестью языками. Я очень рад нашему творческому союзу и уверен - "Жалоба земли" - только первая ласточка этого союза.
Как сообщил Магомед Вышегуров, летом текущего года у него должен выйти двухтомник избранных произведений на родном языке.
- Потихоньку буду пересылать подстрочники в Ростов и, думаю, там же выйдет уже сборник на русском языке. Планы такие есть, а Игорь Елисеев готов к сотрудничеству с нашими поэтами. Кстати, сейчас он переводит стихи Асхаба Мякиева.
Книга "Жалоба земли" вышла небольшим тиражом и, думаю, истинные ценители поэзии пополнят ею свои библиотеки.

Х. ПЛИЕВ




ИЗ РЕДАКЦИОННОЙ ПОЧТЫ

"Светя другим - сгорает сам"


"Дорогая редакция газеты "Сердало", хотелось бы через нашу любимую газету выразить глубокую признательность всему медицинскому персоналу терапевтического отделения Назрановской городской больницы", - пишут в редакцию пациенты, которые лечились в этом отделении в недавнем прошлом.
"Я в результате заболевания гриппом, получила осложнение, которое свалило меня с ног в буквальном смысле, - рассказывает в своем письме жительница с. Насыр-Корт П. Тумгоева. - Меня сразу же доставили в Назрановскую городскую больницу. Главный врач Бекхан Бекботов несмотря на свою занятость лично сам осмотрел меня и назначил лечение. В течение недели я пошла на поправку. Особую благодарность хотелось бы выразить таким медработникам как З. Мужехоева, М. Кодзоева, Б. Мержоева, М. Экажева и другие.
Аналогичного содержания письмо прислали в редакцию и другие пациенты, которые проходили курс лечения в данном отделении.

У. ЧИЕВ


 
----

??????.???????
Новости |  Наш Президент |  Пишет пресса |  Документы |  ЖЗЛ |  История
Абсолютный Слух |  Тесты он-лайн |  Прогноз погоды |  Фотогалерея |  Конкурс
Видеогалерея |  Форум |  Искусство |  Веб-чат
Перепечатка материалов сайта - ТОЛЬКО с разрешения автора или владельца сайта и ТОЛЬКО с активной ссылкой на www.ingush.ru
По вопросам сотрудничества или размещения рекламы обращайтесь web@ingush.ru