новости веб-чат СЕРДАЛО карта заставка
 







  Общенациональная газета Республики Ингушетия Сердало  


  Общенациональная газета Республики Ингушетия Сердало
 

  3 страница

ОБЩЕНАЦИОНАЛЬНАЯ ГАЗЕТА РЕСПУБЛИКИ ИНГУШЕТИЯ

Выходит с 1 мая 1923 года; № 138 (9906) вторник, 23 октября 2007 года

Система общественных отношений ингушского общества до XIX в.в.
(Продолжение.
Начало в № 136)
В нашем исследовании необходимо проиллюстрировать краткую характеристику основных социальных групп ингушского общества до начала XIX века для того, чтобы более или менее полно понять их содержание.
Эздел– духовно-нравственный кодекс чести, возведенный в образ жизни, эзди нах – народ эздела. Структура эздела состоит из таких понятий как эхьдобросовестность, бехк - добропорядочность, юхьдостоинство, гIулакх – добродетельность, яхь – высокая мера морально-нравственной ответственности человека перед Богом и обществом, за собственные поступки.
Понятие яхь– верность духовным принципам социокультурной среды, содержит в себе соревновательный элемент в стремлении к лучшему проявлению духовных и созидательных качеств индивида, к его самосовершенствованию.
Морфема «Э» в ингушском языке отражает состояние физического или духовного подъема. Например, эйваь ваьхьар – поднял и понес или эйдаь дош – высокий слог. Эз – возвышенный дух, ди(д) – находящееся в наличии. Эза – взвешенный, корректный, соответствующий определенной норме.
Эзди, эздел - в буквальном переводе означает: обладающий высокими духовными качествами, л (ла)- образец, форма для подражания, слепок.
Эздел – нормативно-этическая система культурных символов этнической идентичности ингушей.
Эзди нах зачастую имели звание sidolа nah (благочестивые, сиятельные люди). Si в переводе с ингушского языка - чистый дух - честь, dolа - обладающий, то есть живущие по законам чести, благочестивый. Sidolа nah являлись служителями высокого духовно-нравственного сознания народа, хранителями и проповедниками ингушских обычаев – адмий оамал, адмий сибат, адмий мотт.
Зачастую во многих этнографических исследованиях термин sidol nah из-за неточного перевода трактуется как «лучшие, почетные фамилии»13 ингушского общества. Что приводит к качественно неправильному понятию самого термина эзди нах, sidol nah .
Считалось, что «эздел»нельзя привить взрослому человеку, он должен быть в крови. В духе эзделаребенка нужно воспитывать с самого рождения. Эзделдолжен впитываться в кровь младенца с молоком матери»14, поддерживаемый эпическими примерами старшего поколения и основанный на принципе поощрения ребенка за правильные, с точки зрения ингушской этики, поступки и порицания за недостойное поведение.
«Идеальной признавалась такая личность, которая в своей жизни и поведении не допускала ни малейшего отклонения от четко разработанных норм, этико-эстетических представлений: яхь, сий, эхь, куц, эздел, сабар, гIулакх. Постоянное моральное совершенствование в этом стремлении каждого в отдельности и всех вместе, по мысли «Или», 15 есть первый нравственный закон жизни, основной стимул, залог и гарантия в борьбе народа за своё сохранение». 16
Эзди нах в ингушском обществе применялось в значении независимого сильного сословия, из которого состояла основная часть ингушского этноса.
Р.Л. Харадзе, А.И. Рабокидзе в своем исследовании сословных отношений в горной Ингушетии пишут: «В пределах имеющегося у нас материала мы можем утверждать, что термин эзди имеет непосредственное отношение к общеизвестному на Кавказе термину уздень, а лай к термину лаг» 17. Необходимо отметить, что термин эзди, уздень обозначает, почти у всех народов, проживающих на Северном Кавказе, определенную социальную прослойку, зачастую аристократический элемент. Термин уздень не что иное, как заимствованное у ингушское понятие эзди в значении благородный. Преимуществом эздиво все времена считалась добродетель.
Эзди не имел права на несоответствующие высоким требованиям чести (недостойные) поступки, то есть эсала х1ама.
«Традиционные ингушские ценности «эздел» - благородное поведение, «яхь» - стремление быть лучшим, «сий» - честь, «эхь» - стыд, «сагIа далар» - милосердие, «майрал» - храбрость, «денал» - смелость, «камаьршал» - щедрость, «къонахчал» - мужество, «сабар» - терпение и т.д. отражали специфику проживания в горах, требующую прежде всего храбрости и мужества, и были практическим руководством поведения, а их несоблюдение приводило к определенному отторжению человека обществом и наделяло его маргинальными характеристиками», 18 тем более, что слово «эздел» часто употребляется как синонимы слов «обычай», «уклад», «нравственность».
Несомненно, институт «эздел» является структурой мировоззрения содержащей в себе идеально-ценностную оценочную основу (аксиологическая насыщенность) философии ингушского народа.
Лей // лай в значении зависимого сословия встречается лишь в Ингушетии и Чечне. А. Генко предполагает, что «Термин лей общекавказского происхождения, со связями с одной стороны с осетинским лаг, а с другой с аварским - лук» 19.
Этимологический опыт В.И. Абаева термина лей в связи с осетинским термином lжg в значении - человек, мужчина, муж,20 лезгинского lug – раб, ингушское лей – раб 21 и т.д. возможно, подтверждает его общекавказское происхождение. В осетинском языке существует ряд слов с корнем lжg, такие как: «lжggадобслуживание, услуга, прислуживание, услужение, служение. Lжggонт – мужеподобное (о женщине), ничтожный (о мужчине)»22.
Не претендуя на окончательное решение в происхождении термина лей // лай, попытаемся выявить его значение, с точки зрения занимаемого этим понятием места в общественном понятии ингушей.
Лей//лай в буквальном переводе с ингушского языка означает говорящее существо. Звук «л» является символом существования, или удручающее состояние, например, къевалар - нищета, къавалар - старость. Состояние нищеты и старости у ингушей приравнивалось к смерти. Ле - говорящее, например, говорить неправду харцле, ла – абрис существа, предмета, след, «й» окончание. Со временем этот термин стал использоваться как понятие презренный или человек без чести.
Слово «лей» относится к ингушской этимологии, как впрочем, и другие термины, встречающиеся в лексике кавказских народов.
Лей//лай не имел своего дома, не имел земли и сельскохозяйственных орудий. Будучи лишенным права на средства производства, естественно он не имел тейпового наименования.
Формула обращения к рабу, сохранившаяся в ингушском языке, демонстрирует, насколько неравными были сословные взаимоотношения. Хозяин вопрошал своего раба: «Со малув, xьо фий?- кто я и что ты?», раб отвечал: «Xьо - са да ва, со xьа лей ва ты мой хозяин, а я твой раб».
«Этим же термином (то есть, лей авт.) обозначаются хизаны, вынужденные селиться на земле, имевшей своего хозяина. Отсутствие возможности за короткий срок создать оборонительные сооружения обязывало их личными услугами, а пользование землей – натуральной рентой по отношению к владельцу земли, также способствуя превращению их в крепостных»23.
Л.Ю. Маргошвили в своем исследовании пишет о жителях горной Ингушетии следующее: «Эзди нах имели право предупреждать жителей о том, что они не должны забывать о том, что они крепостные. Один из них вызывал главу семьи – крепостного и громко спрашивал: «Знаешь ли, что ты наш крепостной – не забыл ли ты?» Раб отвечал: «Не забыл». Это делалось для того, чтобы освобожденный крепостной не забывал о своём положении 24.
«Ценность личности определялась принадлежностью к сильному или слабому тайпу(роду авт.). А «лай» (рабы) вообще занимали самую низкую ступень в общественной иерархии».25 Браки между эзди нахи лейбыли под запретом.
Между эзди нах и лей существовала еще одна социальная промежуточная прослойка под названием юкъер наькъансредняя фамилия.
В отличие от лей, юкъера наькъан считались свободными людьми и обладали некоторыми правами. Эта социальная прослойка сформировалась в основном из пришлых людей, принявших покровительство и обычаи ингушей.
В понятие «средняя фамилия» иногда попадали и те, кто по каким-либо причинам терял достоинство. Н. Яковлев приводит пример нарушения одной семьей правил гостеприимства, в результате чего она потеряла престиж – яхь – ( система духовно-нравственных принципов авт.). «С тех пор за ней укрепилась презрительная кличка «дважды умерший» и род его стал считаться наравне с родами рабов и т.д. Словом, ингуш, не сумевший с оружием в руках защитить своё право хозяина, как бы терял при этом все права свободного человека» 26.
Йовсар находились в гораздо худшем положении, чем рабы. Изгнанные и обездоленные они слонялись по границам населенных пунктов, нередко промышляя мелким воровством и разбоем.
Лингвистический разбор термина йовсарпоказывает, что оно состоит из следующих понятий: йов – гасить, сар или цар – имя. Близко к понятию лишенный имени, человек без чести.
Состояние йовсар является прямым последствием изгнания из общества, рода за определенные проступки. Изгоями могли стать не только отдельные личности, но и целые семьи. Отвергнутые обществом изгои обитали за пределами общественных границ, становясь зачастую легкой добычей соседних племён или примыкали к соседним народам.
Изгнание из рода почти всегда было равносильно приговору к позорной, медленной и мучительной смерти, так как человек не мог в одиночку противостоять ни слепым силам природы, ни многочисленным врагам.
Честью и храбростью сумевшие защитить своё независимое состояние и культурно-традиционное наследие гIалгIай, считались равными между собой. Имущественное положение в этом равенстве не имело решающей роли, бедность – способ мышления, а не социальное состояние.
Среди гIалгIаев не признавалось верховенство одного рода, тейпа или клана над другим. Основой такого равенства служили морально-этические принципы, такие как личное мужество - денал, верность традициям народа - яхь, благочестие поступков - si. Исходное начало этике заложено в природе человека, естественных потребностей, или стремление людей, прирожденных им чувств, основанных на внутренних самоочевидных нравственных принципах.
Потомки Кавкасиона, сыны Таргима на протяжении известного исторического времени, вплоть до XIX века, не признавали насажденной власти. Во все времена они считали себя наравне с любым аристократом по происхождению и культуре, и независимыми от посягательств всякого самозванца, назначенного хана или князя, претендовавшего на привилегию властью.
«В источниках неоднократно описывалось, как на удивленные вопросы о князьях и «владельцах» ингуш обыкновенно говорил: «У нас все - уздени», или: «Мы неподвластны ни ханам, ни князьям, ни султанам. Над нами один лишь Всевышний падишах АЛЛАХ».27 Уникальность такого общественного развития заключается в том, что в ингушском обществе не развился феодализм в его характерных формах». 28 Зязиков М.М. Вопросы истории Ингушетии. Вып.2. // Характерные черты традиционной культуры ингушей. Магас.2004. с.8.

Диалектика свободной общественной воли способна порождать систему демократических форм правовых отношений этноса, основанной на патриархальности, половозрастной стратификации и военной демократии, основанной на патриархально-общественном строе.
На основании изложенных аргументов необходимо сделать следующий вывод: гIалгIа называли себя эзди и уорки, все, кто относились к названной категории, считались сильными, независимыми и равным между собой обществом.
Для целей общественного управления существовала система выборов 29, выстроенная на принципах военной демократии.
В общественном управлении участвовало все правоспособное население под руководством избранных старшин (воккха саг), для военного командования выбирали (баьча).
По существу в ингушском обществе управление являлось не привилегией, а тяжким бременем, зачастую постоянно действующего военного времени.
«Социальная и семейная жизнь кавказских народов испокон веков базировалась на уважении и почитании старших. Старики были хранителями знаний, навыков и опыта, выработанных предшествующими поколениями. Поэтому вполне естественно, что, как подметил Ф.Ф. Торна «лета ставятся у горцев в общежитии выше знания. Молодой человек самого высокого происхождения обязан стать перед каждым стариком, не спрашивая его имени, уступать ему место, не садиться без его позволения, молчать перед ним, кротко и почтительно отвечать на его вопросы. Каждая услуга, оказанная седине, ставится молодому человеку в честь».30 Неуважение к старости – порок.
Структурно-патриархальная система ингушского этноса основана на ответственности патриарха за проступки подвластных субъектов перед обществом.
Понятие воккха сагсоответствует такому понятию как мудрый муж. Не каждый человек мог претендовать на звание воккха саг, оно не зависимо от возраста, его заслуживали беззаветной преданностью своему народу, бескорыстием и мудростью.
«Одним из основополагающих принципов ингушской культуры является уважение к возрасту, годам, почитание старых, мудрых людей (стариков), беспрекословное выполнение их указаний».31
Воккха саг являлся обладателем добродетели сабар(терпение). Этот термин имеет множество различных определений, суть которых сводится к покорному принятию всего, что трудно переносимо. Сабар в высших своих проявлениях приводит к безразличию, спокойному приятию как ниспосланной благодати, так и испытаний. Народная мудрость гласит: «Эздел ялсмален дIоагIа, сабар – ялсмален бIоагIа», что в переводе означает, эздел – ключ райских врат, сабар –столп.
Почетное звание воккха саг являлось по своей сути данью общественного признания личности.
После присоединения Кавказа к России многие фамилии, за которыми кавказские горцы не признавали сословных прерогатив, пытались при поддержке русской администрации добиться этого признания. Например, «Прошение доверенных Джераховского общества от 15 декабря 1862 года. С просьбой разобрать права их по происхождению вместе с туземцами Тагаурского общества, особо от жителей ингушского округа» 32. В приведенном историческом документе часть жителей Армхинского ущелья Ингушского округа ставили вопрос о рассмотрении их сословных прав отдельно от остальных жителей – тоже ингушей – того же ущелья.
В подобных случаях некоторые ингушские фамилии обращались за государственными привилегиями для укрепления собственного благосостояния, нисколько не рассчитывая при этом на признания этих привилегий собственным народом. Но это уже другая тема для исследования.
На основании изложенного материала мы можем вывести следующие дефиниции.
Детерминизмом сословного распознания ингушского общества являлась иерархия культурных уровней той или иной общественной группы населения.
Понятие эздел классифицируется на определение в узком и широком смысле. В узком смысле значение: эздел- кодекс чести ингушей (гIалгIаев). В широком смысле: эзделосновной политический институт морально-этических и общественных отношений.
Если обычаи ингушей являются основной зоной ингушской культуры, то институт эздела его центральное ядро, потеря которого приведет к деградации этнической идентичности одного из автохтонных народов Кавказа.
Современные представления о структуре социальной онтологии дают основание полагать, что мир локальных цивилизаций носит принципиально множественный характер и не ограничивается «списком», классического наследия (Н. Данилевский, А. Тойнби и др.), что требует новых подходов к интерпретации локальных культур, цивилизации их конституирующих оснований. Эмпирические данные указывают, что этнокультурный мир Кавказа в процессе исторического развития конституируется в надэтническую общность – локальную цивилизацию, в основе которой в качестве культурного инварианта и формообразующего начала лежит особый тип культурно - социальной коммуникации, принадлежащей к протокавказкой цивилизации.
Феномен рассматриваемого типа культуры заключается в том, что она выстроена как актуализированная совокупность культурного опыта социума, как информационная технология, организующая символическую и знаковую систему культуры в форме глобально ритуализованного действия. Социальные, регулятивные и духовные формы функционируют в единстве (синкретично). Сама культура выступает как выражение структур экзистенциального бытия кавказской этносоциальной общности, ориентированности социума на самоорганизацию в ответ на любой вызов жизни.
Реальной чертой современной этнокультурной действительности выступает не этническая культура народа как комплекс этноспецифических черт, а культура этноса как совокупность культурных явлений, необходимых народу для его жизнедеятельности.
Такая интерпретация социокультурных процессов представляет собой попытку построить модель этноисторических процессов, свободную от линейного эволюционизма и прогрессивизма. Она базируется на признании правомерности и самодостаточности эмпирически существующего многообразия социокультурных систем. В этом смысле такой подход тесно связан с утверждением культурного плюрализма.
Зачастую исследователи ограничиваются использованием тех сведений, которые отвечают принятым ими схемам развития социальных отношений, отрицая факты, не укладывающиеся в эти представления. Значительно расширяет источниковую базу использование данных и методов вспомогательных исторических дисциплин и смежных наук. Особенно важно разрабатывать источниковедческие методы лингвистики, истории права, фольклористики, эмблематики, эпиграфики и т. д. Также, необходимо расширить археологические работы. Недостаточно используеются по этнографии Северного Кавказа иноязычные источники, многие из которых малодоступны для исследователей. На наш взгляд, целесообразно поставить вопрос о подготовке к изданию полного корпуса древних письменных источников по этнографии Кавказа, что создало бы новые предпосылки для решения проблем реконструкции региональных историй (в том числе кавказского региона) в мироцелостной научной методологии.

Борис ХАРСИЕВ,
кандидат философских наук

г. Малгобек.
Footnotes
1. Жданов Ю.А. Солнечное сплетение Евразии. Ростов-на-Дону. 1998 г. с. 4.
2. Яковлев Н.Ф. Ингуши. М.1925. с.102.
3. ЦГА РСО-Алания. ф. 262. д. 1. лл. 114-115.
4. Там же.
5. Лурье С.В. Историческая этнология. М. 1997 г. с. 18.
6. Лурье С.В. Историческая этнология. М. 1997 г. с. 19.
7. Бакач Н.Б. Культурная парадигма как объект социально-культурного анализа. Диссертация на соискание ученой степени к.ф.н. Волгоград 1998 г. с. 20.
8. Резеншток-Хюсси О. Речь и действительность. М. Лабиринт. 1994 г. с.19.
9. Потебня А. А. Эстетика и поэтика. М. 1976 г.
10. Березин Ф.М. История лингвистических учений. М. 1984 г. с. 220-221.
11. Харадзе Р.Л. Робакидзе А.И. Характер сословных отношений в горной Ингушетии. //Кавказский этнографический сборник. IIОчерки этнографии горной Ингушетии. Тбилиси.1968 г. с. 133.
12. Харадзе Р.Л. Робакидзе А.И. Характер сословных отношений в горной Ингушетии. //Кавказский этнографический сборник. II Очерки этнографии горной Ингушетии. Тбилиси. 1968 г. с. 132.
13. АКАК. т. IV Тифлис.1870. 90. Ср. Алборов Б.А. Ингушское «гальерды» и осетинское «аларды». ИИНИИК. I Владикавказ. 1928 г. с. 150.
14. Абадиев И. Происхождение чеченского народа. Назрань 2004 г. с. 3.
15. Танкиев А.Х. «Основным содержанием песенного эпоса «Илли» является общественная жизнь ингушского народа, исторический период, который определен условно-хронологически XV-XIX веками». Духовные башни ингушского народа. Саратов. 1997 г. с. 103.
16. Танкиев А.Х. Духовные башни ингушского народа. Саратов. 1997 г. с. 123 - 124.
17. Харадзе Р.Л. Робакидзе А.И. Характер сословных отношений в горной Ингушетии. //Кавказский этнографический сборник. II Очерки этнографии горной Ингушетии. Тбилиси. 1968 г. с. 133.
18. Зязиков М.М. Традиционная культура ингушей: истоки и характерные черты. Автореферат. На соиск. уч.ст. к/н. Ростов-на-Дону. 2003 г. с.10.
19. Генко А.Н. Из кльтурного прошлого ингушей. 721; Ср. Рамазанов Х. УЗИИЯЛ Дагестанского филиала АН СССР. т. IX Махачкала. 1961 г. с. 156.
20. Абаев В.И. Историко-этимологический словарь осетинского языка. Том. II Ленинград. 1973 г. с. 19.
21. Абаев В.И. Происхождение и культурное прошлое осетин по данным языка. ОЯФ I М.Л. 1949 г. 90. Андроникашвили М.К. Очерки по иранско-грузинским языковым взаимоотношениям. I т. 1966 г. с. 99.
22. Осетинско-русский словарь. Орджоникидзе. 1970 г. с. 278.
23. Харадзе Р.Л. Робакидзе А.И. Характер сословных отношений в горной Ингушетии. //Кавказский этнографический сборник. II Очерки этнографии горной Ингушетии. Тбилиси. 1968 г. с. 163.
24. Маргошвли Л.Ю. Культурно-этнические взаимоотношения между Грузией и Чечено-Ингушетией. Тбилиси.1990 г. с. 200-201.
25. Танкиев А.Х. Духовные башни ингушского народа. Саратов. 1997 г. с. 127.
26. Яковлев Н.Ф. Ингуши. М.1925. с. 87.
27. Ингушские сказки, сказания и предания. Составитель И.А. Дахкильгов. Нальчик. 2002 г. с.439.
29. Ахриев Ч. Ингуши. //ССКГ. VIII Тифлис. 1875 г.с.4.
30. Казиев Ш.М. Карпеев И.В. Жизнь горцев Северного Кавказа в XIX веке. М. 2003 г. с. 364-365.
31. Зязиков М.М. Вопросы истории Ингушетии. Вып.2. // Характерные черты традиционной культуры ингушей. Магас.2004. с.9.
32. ЦГА РСО Алания. ф. 291. д. 31. л. 1.

 

 

 
----

??????.???????
Новости |  Наш Президент |  Пишет пресса |  Документы |  ЖЗЛ |  История
Абсолютный Слух |  Тесты он-лайн |  Прогноз погоды |  Фотогалерея |  Конкурс
Видеогалерея |  Форум |  Искусство |  Веб-чат
Перепечатка материалов сайта - ТОЛЬКО с разрешения автора или владельца сайта и ТОЛЬКО с активной ссылкой на www.ingush.ru
По вопросам сотрудничества или размещения рекламы обращайтесь web@ingush.ru