новости веб-чат СЕРДАЛО карта заставка
 







  Общенациональная газета Республики Ингушетия Сердало  


  Общенациональная газета Республики Ингушетия Сердало
 

  3 страница

ОБЩЕНАЦИОНАЛЬНАЯ ГАЗЕТА РЕСПУБЛИКИ ИНГУШЕТИЯ

Выходит с 1 мая 1923 года; № 55 (9822) среда, 18 апреля 2007 года

Асланбек ШАХ-ГИРЕЕВ
Большие герои маленькой страны
(Окончание.
Начало в № 52,53,54)

Х Х Х
В ожидании ответа и указаний, отряд начал свои действия.
Генерал Мальсагов созывает Терский объединенный контрреволюционный съезд в Назрани.
Заама Яндиев в качестве делегата от аулов Экажево и Сурхахи с партизанами Абдул-Мамедом Сакаловым, Муссой Угурчиевым, Баби Матиевым и Саидом Матиевым приезжают на этот съезд в офицерской форме. Партизан расставил у окон и дверей с бомбами:
- Смотрите, случится что со мной, прямо в президиум бросайте бомбы.
Президиум из одних генералов, полковников. Делегаты – офицеры, контрреволюционное духовенство, кулачество.
Заама подходит к столу президиума, кладет мандат.
- Я делегат от аулов Экажево и Сурхахи.
Морщатся генералы, кривятся полковники, по президиуму шепот:
- Да ведь он же большевик, как он попал сюда?
Генерал Мальсагов успокаивает:
- Ничего, тем лучше…
Раскраснелся, разволновался генерал, ходивший взад-вперед, делая доклад:
- Перед нами стоит задача немедленного объединения горских народов и казаков для ведения общей борьбы против Красной Армии, против большевиков…
Разбойники идут на Кавказ, идут озверевшие, грабящие и расстреливающие интеллигенцию и мещан – лучшую часть русского народа. В живых остаются только одни каторжане. Для борьбы с большевиками должны, забыв старую вражду и трения, объединиться: осетины, ингуши, чеченцы, кабардинцы, казаки и к этому я вас призываю.
В зале жиденько расплескались разрозненные единичные хлопки – офицеров-делегатов.
Заама просит слова. Президиум совещается и разрешает. Заама поворачивается спиной к генералам – лицом к делегатам и говорит:
- Генералы зовут объединиться горцев и идти против большевиков. Сотни лет мы видели генералов, только разорявших и сжигавших наши аулы. Теперь не стыдно генералам приходить за дружбой к народам, за помощью к народам, которые они перебили наполовину и загнали в каменные мешки гор, этим самым обрекая горцев на голод, на вымирание. Все генералы – разбойники, а не большевики, которые идут за освобождение обиженных горских народов. Смотрите, - он показал на генеральский президиум, - сколько в Ингушетию понаехало генералов, никогда их столько не было у нас. Смотрите на генералов – это теперь беженцы, это бандиты, и аулы за ними не пойдут, они хорошо знают генералов, угощавших ингушей свинцом, Сибирью, каторгой, тюрьмами, снарядами, сжигавшими и сравнявшими аулы с землей.
- Что за сволочь! Арестовать! - не выдержал один генерал, выхватив револьвер. - Зачем ему дали говорить!?
Заама стоял спокойно:
- Хорошо, я арестован? Ведите…
Офицер выхватывает револьвер. В это время через окно, в двери вскакивают с бомбами партизаны. И первым разбежался президиум, спасаясь через чердак, черный вход… Съезд был разогнан. Было 8 февраля 1920 года.

Х Х Х
На Кизлярском фронте белым пришлось туго. Красные наседали и били, били, били. Белые запросили у «Великого войска Донского» помощи и те моментально бросили из-под Новочеркасска шесть эшелонов донских казаков.
Яндиев получает донесение о шедших эшелонах в помощь белым. Он является с отрядом к железной дороге между Бесланом и Назранью, взрывает железнодорожное полотно.
Эшелоны докатились до места взрыва и стали… 12 февраля 1920 года.
Пока чинили полотно, укладывали шпалы, тянули рельсы – белым под Кизляром красные нанесли большое тяжелое поражение. Когда шесть эшелонов пришли на Кизлярский фронт, уже было поздно…
16 февраля 1920 года с разных аулов Ингушетии ехали, бежали, торопились ингуши к станции Назрань, с хурджинами, мешками, ведрами, корзинами. Мелькали рваные шубы, старые в дырках бешметы с десятками заплат, черкески…
Со станции шли люди, сгибавшиеся под тяжестью мешков, наполненные кукурузой, ехали груженные кукурузой арбы…
- Есть еще кукуруза на станции?…
- Есть… партизанский отряд, красный, ингушский, Яндиева Заамы, отнял у белых 18 вагонов – всем беднякам хватит…
Станция была окружена партизанским отрядом, охраняющим и следившим за выгрузкой кукурузы, разбираемой голодной беднотой.
Заама сбивал замки, срывал сургучные печати с вагонов и помогал беднякам насыпать мешки, грузить арбы…
Вечером отряд ушел в горы. На станции, на втором пути, стояли 18 пустых вагонов с прицепленным к ним паровозом.
В Экажевском ауле в сакле-штабе Яндиева адъютант отряда писал под диктовку:
«Товарищ Гикало!
16 февраля 1920 года до меня дошли слухи, что белые закупили 18.000 пудов кукурузы, которую хотят перебросить на Кубань для снабжения белой армии.
Я с отрядом сделал налет на станцию Назрань, откуда выбил охрану и, захватив кукурузу, под охраной моего отряда, раздал беднякам-крестьянам Ингушетии.
Заама Исламович Яндиев»
- Смотри, чтобы утром было донесение у товарища Гикало, - бросает Заама.
- Будет, товарищ командир, обязательно…

Х Х Х
Белые выставили взвод для охраны Камбилеевского моста, что в пяти верстах от станции Назрань, имевшего стратегическое значение.
28 февраля Яндиев с частью своего отряда сделал налет на мост. Взвод белогвардейцев, охранявший мост, обезоружил, а мост взорвал.
12 марта ночью фельдъегерская группа доставила, наконец, приказ от Гикало в ответ на письмо Яндиева:
«Приказываю вам срочно подготовиться и выступить со своим отрядом. Задача: скорым походным порядком прорваться через Моздок на Георгиевск и соединиться с наступающей Красной Армией в Святокрестном районе…»

КОМАНДУЮЩИЙ ПОВСТАНЧЕСКИМИ ВОЙСКАМИ ТЕРСКОЙ ОБЛАСТИ  ГИКАЛО».

Через два дня отряд выступил.
Чавкали копыта по распустившимся от дождей мартовским дорогам.
В горах уже таял снег и от того Терек был шумным и бурливым.
Отряд подошел к Тереку и под прикрытием ночной темноты перешел его. Казачья застава, не ожидавшая противника у себя в тылу, была отрядом снята в два счета… Шли сутки без остановки. Кружили…
- Стой! Кто идет?
- Свой…
- Пароль?
- Где ваш начальник?
Отряд соединился с наступающим экспедиционным корпусом Красной Армии. Командир корпуса, осмотрев отряд Яндиева, поблагодарил его за прорыв белого фронта, приказал переменить слабых лошадей, снабдить отряд автоматическим оружием и обмундировать в новую красноармейскую форму.
Остатки белой «добровольческой» армии катились к морю, к Порт-Петровску.
Первая конная, выбив из Ростова белых, разгромив гнездо Донской казачьей контрреволюции, Донскую «Вандею» - Новочеркасск – наседала на белых…
Гикало уже захватил Грозный…
- Вот тебе, товарищ Яндиев, боевое задание от РВС – прорваться еще раз через белое кольцо и захватить Порт-Петровск. Отрезать путь отступления белым к морю. А мы нажмем отсюда, и амба белым. Потом руками заберем. Захватишь Петровск, смотри, держи его до нашего прихода. Крепись, - говорил начальник экспедиционного корпуса.
- Будет сделано, - ответил Заама.
По железной дороге беспорядочно шли эшелоны остатков «великой непобедимой, добровольческой», которая катилась к Каспийскому морю, через которое они хотели удрать за границу. Среди отступающих солдат было мало, было больше все «чинов» - генералов, полковников, офицеров, прапорщиков, поручиков, чиновников с женами, с тысячами коробков, сундуков, ящиков, самоваров, граммофонов, со «шпицами», «болонками», «пуделями»…
Яндиев повел свой отряд через горы, через Чечню и Дагестан, к Порт-Петровску. 555 человек, на которых почти все оказались экажевцы и сурхахинцы, превратились в крепкую, дисциплинированную боевую единицу.
Второй прорыв был стремительным и прошел хорошо. Отряд не потерял ни одного человека.
На пути к Порт-Петровску, в горах, отряд наткнулся на раненого человека, который идти не мог.
- Вы кто такой? – спрашивает Яндиев.
- Я, Шеболдаев, революционер, член партии большевиков, ранен при преследовании белыми.
- Немедленно доставьте товарища в ближайший аул и устройте его там, обеспечив его до выздоровления всем необходимым, сдайте под расписку и скажите, что аул отвечает кровью за этого человека перед красным ингушским партизанским отрядом Заамы Яндиева.
- Есть, будет исполнено… - выделилось из отряда пять человек. Через несколько часов доложили, догнав отряд:
- Товарищ командир. Ваше приказание исполнено: раненый сдан под расписку. Аул предупрежден об ответе кровью.
Горы, пропасти, ущелья отряд преодолевал легко и утром 6 апреля 1920 отряд очутился на подступах к городу Порт-Петровску.
Отряд начал обстрел города и наступление на него. Неожиданность нападения вызвала сильнейшую панику среди белых: они обратились в беспорядочное бегство. Отряд открыл ураганный огонь по порту, по грузившимся пароходам; один из них, прямо не убрав даже сходней, обрубив канаты, замазал небо густым черным дымом и рванулся от пристани, сходни упали с находившимися на них людьми в море.
Коробки со шляпами долго плавали по морю, прибиваемые волнами к берегу.
Пароход был обстрелян, но все-таки ушел. Несколько пароходов, уже закончивших погрузку, были захвачены целиком. К 11 часам утра город уже был во власти отряда. В плен захвачено 316 офицеров и несколько генералов, в том числе и генерал Алиев, правитель Чечни.
С остатками белых расправляться было теперь нетрудно. К вокзалу доходили эшелоны с беженцами, отряд окружал их по мере прибытия и разоружал, арестовывая офицеров. Приходилось выдерживать и небольшие стычки, даже бои, каждый раз неизменно кончавшиеся победой отряда.
Выполнив задание РВС, отряд вернулся во Владикавказ, в распоряжение штаба Гикало, и расположился на Терноковской даче. Старики, уставшие и больные, были распущены по аулам, которые прислали свежее подкрепление.

Х Х Х
Приказом по армии №46 Первый красный ингушский отряд был переименован в Ингушский кавалерийский полк и влит в состав Первого конного корпуса под командой Жлобы.
Через несколько дней пришла телеграмма от командующего Кавказским военным округом Тухачевского:
«Немедленно выслать ингушский кавалерийский полк против десанта полковника Назарова на Азовском побережье»
Полк высаживается у Волновахи и вступает в рукопашный бой с десантом. Семь суток шел бой. Десант разбит наголову. Назаров скрылся.
Полк перебрасывается на Украину в составе Первого конного корпуса Жлобы и попадает под Ореховку.
Начался бой…
3 июня 1920 года корпус, окруженный со всех сторон вражескими войсками, превосходившими его численно в несколько раз, в результате жестоких боев – почти разбит. Стремительной лобовой атакой, диким нечеловеческим напором, ингушский полк вырывается из кольца, не потеряв ни одного человека, и идет на Петроград, где вступает в бой с махновской бандой, которую разбивает и обезоруживает. В этом бою Заама Яндиев получает серьезное ранение в ногу, но не обращает на это внимания и продолжает командовать полком, дабы не внести упадок духа в свой полк.
В Кривом Роге (Запорожье) полк переименовывается в Отряд особого назначения по борьбе с бандами Махно, действующими в тылу Красной Армии».
Отряд был расположен в селе Богоблагодатном, в пятидесяти верстах от города Лозовой. Фельдъегерь на взмыленной, загнанной лошади доставил приказ начальника гарнизона г. Лозовой: «Ликвидировать отряд банды Махно».
Махно хотел захватить армейское обмундирование, снаряжение, боевые припасы гарнизона. Мощную огневую силу не в состоянии была отбить пехота гарнизона. Гарнизон отступал, все бросив: оружие, аммуницию, обмундирование. Была паника. Отряд Яндиева встречает беспорядочно отступающий гарнизон.
- Капельмейстер, ко мне…
- Я вас слушаю, товарищ командир!
- «Яблочко» без остановки!..
- Есть…
- Эх,… яблочко, куды котишься?
- К ингушам попадешь – не воротишься…
В степи горланили медные трубы, конный отряд спешился, нашлись танцоры… А рядом бежали в панике люди… Мало-помалу они группами, одиночками подходили к отряду, к танцующим, образовав солидную тысячную толпу.
- Что здесь делается?.. Кто такие? – спрашивали вновь подходившие.
- Да вот, ингуши пришли нам на подмогу, а мы удираем…
Люди, бежавшие из города, поворачивали, поворачивали сюда и минуту назад бежавшие в безотчетном, животном, паническом страхе, уже ходили по кругу козырями, выкаблучивая «Яблочко».
А оркестр гремел, гремел без передышки. Толпа росла, заполнив огромную площадь. Музыканты давно были красными, а теперь уже посинели и обливались бежавшими ручьями из-под красноармейских шлемов потом.
Яндиев встал ногами в седло, махнул капельмейстеру. «Яблочко» оборвалось…
- Товарищи… И не стыдно? – и он сделал паузу.
Люли затеснились, прислушались.
- Позор, ребята!.. Наш ингушский отряд идет на Махно, посмотрите на нас. - А вы убегаете от Махно, посмотрите на себя… Кого больше? - Куда вы бежите?.. Зачем?.. От кого?..
Захотел говорить красноармеец, бледный, с ввалившимися щеками, бледными, серыми глазами, в грязной шинели, светлые волосы льном выбивались из-под шлема.
- Да мы чего… посмотри, у нас одни винтовки, а у Махно одни пулеметы… Косит и косит… А винтовкой ему ничего не сделаешь, а жить каждому хочется, вот и бежим. Были бы у нас пулеметы, орудия, вот тогда и не побежали бы. А то усеравно и вас порежут, покосят, как рожь, пулеметами. Куда вы идете?..
- Раз идут ингуши, чего нам бояться?..
- Ингушам надо помочь!
- Оно, конечно. Врозь перебьют и ингушей, и нас, а вот если бы вместе одной силой… Другое дело…
- Ну, товарищи, что решили? – спрашивает Яндиев и сейчас же отдает приказ:
- По коням… Садись… В походную колонну стройся…
Выстроились по-экадронно, замерли…
- Смирно… Шагом марш…
Заиграл оркестр. И опять «Яблочко». Отряд тронулся…
Толпа, отставшая за отрядом, смотрела вслед ему недолго, а потом начала выстраиваться повзводно, ротами и боевыми песнями вдруг запылила за отрядом Яндиева, за ингушами.
Был час ночи, было 8 сентября 1920 года. Махновская банда расположилась на ночевку в деревне Варваровке, в восемнадцати верстах от Лозовой, отложив захват Лозовой на завтра, на утро. Зеленые тачанки, облепленные пулеметами, стояли с привязанными к ним лошадьми, похрумкивающими сеном, богато заданным.
Махновцы пили… «Яблочко» неслось почти из каждой хаты. Самогон лился рекой…
И вдруг тишину прорезал залп… Махновцы оказались в кольце окружения и без пулеметов, без большей части их… Завязался бой, отчаянный бой, длившийся до самого утра. Каждую хату деревни пришлось брать приступом, штурмом. Потеряв значительную часть своей силы, пулеметы, оставленные во время гульбы без охранения, махновцы сдались. Их вытаскивали со стогов сена, чердаков, подвалов, скрынь, сенников и даже колодцев… Махно улизнул… оставив пленными у Заамы Яндиева весь свой отряд в три тысячи человек, 126 пулеметов и до 150 тачанок.
Х Х Х
В ноябре был получен приказ: явиться в деревню Андреевку всем командирам и начальникам вместе с комиссарами для перемирия с Махно. Яндиев приехал.
Стоит в мохнатой шапке, в очках и воровато посматривает из-под них Махно. Командующий армией Миронов и много незнакомых командиров комиссаров. Миронов подводит Яндиева к Махно:
- Это командир ингушского отряда – Яндиев.
- А это, товарищ Яндиев, командующий украинскими войсками – Махно, познакомьтесь…
Заама вспыхнул, зажегся и, не понимая сегодняшней обстановки, требующей локализации деятельности махновской банды, для чего выгодней с ним, со вчерашним врагом, сделать перемирие и иметь на время лучше плохого друга, чем хорошего врага, выпалил:
- Я бандитам руки не подаю. И не знакомлюсь с ними…
Густо покраснел Махно, разом вспотели у него очки, и он понуро отошел в сторону…

Х Х Х
14 ноября 1920 года «Отряд особого назначения по борьбе с бандами Махно, действующими в тылу Красной Армии» был переформирован в «Кавалерийскую бригаду 2-й конной армии», пополнен людьми и походным порядком отправлен на Перекоп, в Крым. Бригада под командой Яндиева Заамы шла форсированным маршем.
Каждый вершок земли на Перекопе белые окопали, забронировали, обтянули колючей проволокой, поделали рвы и сделали его недоступным. Двадцатью семью рядами колючих проволочек был опоясан Перекоп. Ключ к Перекопу – Чонгарский мост охранялся танками. Блиновская дивизия под командой Качалова штурмовала безрезультатно этот мост и несла большие потери…
Прибывшую бригаду Яндиева командование хотело придать к Блиновской дивизии. Яндиев отказывается от выполнения приказа и просит:
- Снимите Блиновскую дивизию и я в несколько часов возьму Чонгарский мост.
Дивизию снимают. Яндиев получает приказ: «Ингушской кавалерийской бригаде взять Чонгарский мост».
Ждали ночи, митинговали:
- Товарищи, мы добиваем последние остатки белых, остатки контрреволюции.
- Сегодня мы должны и нам приказано взять Чонгарский мост.
- Возьмем Перекоп и пойдем по домам на мирную жизнь, к детям, женам, - и Яндиев крепко почесал под мышкой, вспомнив горячую воду, мыло, чистое белье, кровать, аул Экажево в далекой Ингушетии.
Выступил кавалерист ингуш-партизан:
- Зааме, валлаги-биллаги, мы возьмем сегодня мост, - заверил он за всю бригаду.
Ночь в последний раз накрыла белогвардейский Перекоп…
Бригада пошла на штурм Чонгарского моста. Танки, охранявшие мост, не всполошились, как уже были забросаны бомбами, ворвавшимися на мост кавалеристами под прикрытием ураганного артиллерийского огня и общего наступления авиации, пехоты.
Танки были захвачены. Бригада шла в атаку. Захватив мост, она так и разбежалась, раскатилась и остановилась только прорубившись за 17 верст в тыл Перекопа. Взятие Чонгарского моста с одновременным развернутым наступлением решило судьбу Перекопа.
Перекоп пал…
Командир Ингушской кавалерийской бригады Заама Яндиев сдержал свое слово, и выполнил приказ командования фронта.

Х Х Х
Бригада шла с Перекопа через Украину на Кавказ, прошла Мелитополь и расположилась на отдых в большом зажиточном селе, раскинувшемся на восемь верст – Поповке.
Командир бригады Яндиев по традиции гражданской войны остановился в доме попа, самом лучшем доме села. Тело, не видавшее три месяца ни сменного белья, ни горячей воды, настойчиво, зудом, переходящим в неприятную боль, требовало к себе внимания.
Во дворе поповского дома стояла бронированная тачанка с пулеметом «Льюс», в которой ездил Яндиев. Верхом, из-за раненой ноги, он ездить теперь не мог. На коридоре стоял второй пулемет.
В комнате на печке грелся котел с водой для купанья, на окнах трелью заливалась канарейка с перекрикивающим ее перепелом, с клубком ниток игрался здоровый кот, поповская дочка бренькала на гитаре «Яблочко», попадья потчевала водкой, настоянной на вишнях, квашеной капустой и яблочками, огурцами, арбузами, медом…
Было тепло, уютно, комнатной обстановкой навевались истома, лень, хотелось крепко уснуть и спать, спать, спать после стольких бессонных ночей, проведенных в жестокой рубке, раны давали себя знать.
На Поповку неслись зеленые тачанки батьки Махно, уже к этому времени выделившегося в самостоятельную банду и громившую Красную Армию, Советскую власть и коммунистов.
Поднялась стрельба… Яндиев выскочил на крыльцо. Во двор уже въезжала группа махновцев с черным флагом:
- Да здравствует анархия – мать порядка!
- Бей жидов и коммунистов!
Заама к пулемету. Очередью в сорок семь патронов заплевал по группе.
Кто выскочил за ворота, кто остался лежать во дворе. Черное знамя уткнулось в навоз.
Яндиев на лошадь верхом – и со двора. За ним погоня. Снегом был запорошен недорытый колодец и Яндиев падает в него со споткнувшейся лошади. Колодец окружают и колют шашками, один махновец рубанул Яндиева по голове. Шапка спасла от смерти, но кровь бежит. В маузере – два патрона. Рука на него. В голове: один выстрел туда, один – себе. Выскакивает из ямы, хватает ближайшего махновца за борт и в упор из маузера. Упал. Уже рука поднялась к виску… В это время показываются ингуши:
- Ла – иллаха-иллаллах…
- Да здравствует Советская власть, у-р-р-р-ра, ингуши! - кричит Заама.
Махновцы бегут.  Настигаемые рубятся. Подскакивают катящиеся головы с бугра. За ними красная лента киселя.
Разрозненные полки бригады жестоко бились с махновской бандой, из Поповки пришлось отступить.
Стояли сильные морозы. Был январь, лютовавший в тот год по Украине. Бригада потеряла много людей отмороженными и убитыми. Тут были убиты: адъютант бригады Муталиев Беслан, командир первого полка Султан Азиев, командир эскадрона Гагиев и много других экажевцев и сурхохинцев.
Стянул свои силы в кулак, Яндиев ударил им по голове махновского отряда, отбросил его, и Поповку занял вновь.

Х Х Х
Командующий фронтом дал для перевозки 28 убитых ингушей три вагона и паровоз. Аппарат морзе сыпал точками и тире: «Начальникам станций: Ростов, Кавказская, Минеральные Воды, Прохладная, Беслан – пропустите вне очереди, не задерживая, три вагона №№____ с паровозом, воинские с грузом…
Паровоз, три вагона, двадцать восемь гробов…»
Поезд ждали в Назрани ингушские арбы из аулов Экажево и Сурхахи.
Вереницей шли арбы с красными гробами в горы Ингушетии со станции Назрань. Скрипели, плача, колеса… Люди сидели молча…
Бригада конным порядком, походом – в Ростов в феврале 1921 года.
Стих гром гражданской войны… Пали все белые перекопы…
Яндиев Заама со штабом приехал во Владикавказ и оттуда в родной ингушский аул Экажево…
Отдыхали бойцы ингушской бригады, по несколько месяцев не встававшие с седел.
Люди отвыкли ходить по земле…
Комендант бригады Сапралиев Израил Бадулович не сходил с седла три месяца и шестнадцать дней.
Страна залечивала раны…
Залечили раны и герои страны, тысячи Яндиевых…
Тело Яндиева, разновременно пробитое, контуженное, раненое и порванное одиннадцатью пулями и шестью штыковыми ранами, требовало ремонта. А когда он вернулся с курорта, телеграмма его звала в Москву.
Заама Яндиев сидел на почетном месте в Президиуме ВЦИКа РСФСР.
Секретарь Енукидзе читал:
«По представлению Революционного Военного Совета Республики награждается орденом Красного Знамени бывший командир кавалерийской маршевой бригады 2-й конной армии тов. Яндиев Заама Исламович за следующие отличия: в 1919 году тов. Яндиев сформировал отряд в тылу армии Деникина, принимая в этом отряде участие в боях против белогвардейцев и, благодаря искусному маневрированию в тылу противника, с успехом выполнил все возлагаемые на него боевые задачи.
После боев 6-11 июля с деникинскими бандами у аулов Сурхахи и Экажево тов. Яндиев, вынужденный в силу неблагоприятно сложившихся обстоятельств скрываться в горах у ингушей, сформировал вновь отряд и, прорвавшись с ним из тыла неприятеля, присоединился к передовым частям Красной Армии.
8 сентября 1920 года, получив приказание от начальника гарнизона г. Лозовой, ликвидировать банды Махно, тов. Яндиев смело вступил в бой с бандами у деревни Варваровка, что в восемнадцати верстах от г. Лозовой, и разбил врага, нанеся ему большие потери…»
Михаил Иванович Калинин крепко пожал руку Яндиеву, поцеловал его и прикрепил к груди орден Красного Знамени…

Сейчас Яндиев награжден вторым орденом Красного Знамени.

 

 

 

 
----

??????.???????
Новости |  Наш Президент |  Пишет пресса |  Документы |  ЖЗЛ |  История
Абсолютный Слух |  Тесты он-лайн |  Прогноз погоды |  Фотогалерея |  Конкурс
Видеогалерея |  Форум |  Искусство |  Веб-чат
Перепечатка материалов сайта - ТОЛЬКО с разрешения автора или владельца сайта и ТОЛЬКО с активной ссылкой на www.ingush.ru
По вопросам сотрудничества или размещения рекламы обращайтесь web@ingush.ru