новости веб-чат СЕРДАЛО карта заставка
 







  Общенациональная газета Республики Ингушетия Сердало  


  Общенациональная газета Республики Ингушетия Сердало
 

  4 страница

ОБЩЕНАЦИОНАЛЬНАЯ ГАЗЕТА РЕСПУБЛИКИ ИНГУШЕТИЯ

Выходит с 1 мая 1923 года; № 28 (9795), среда, 28 февраля 2007 года

Дитя социализма

(Продолжение. Начало в № 20, 22)
- Про свиней я не совсем понял, – спросил Стас.
- Да ничего непонятного. В селе живут ингуши, приехавшие еще в 1956 и в последующие годы. Кто как сумел, так и устроился. Кто свой дом выкупил, кто рядом построился. Мы же мусульмане. А в селе целыми днями по улицам снуют свиньи. Их хозяева специально выпускают, зная, что ингуши брезгуют. Ты не увидишь там на улице ни одной коровы, овцы или теленка. Сельсовет запрещает выпускать скот, а свиньи - пожалуйста. Местные пацаны гоняют их от своих домов подальше, но если увидит участковый – сразу протокол. Старики– ингуши ходили в сельсовет, просили навести порядок, чтобы свиней держали дома. И что ты думаешь им ответили? Что свиней дома держать нельзя, их надо пасти, а пастуха нет, поэтому пусть сами пасутся, где хотят.
- Но это же чушь собачья…
Все это время Магомед стоял и слушал. Его несколько раз звала ужинать мать, но он не уходил. Магомед вспомнил Кавказ, они ездили с матерью ко всем родственникам. Однажды они поехали в родовое село отца. Он тогда очень удивился, увидев на улицах множество свиней с поросятами. Он поднял камень, чтобы отогнать их подальше, но возле старого дома стояла какая-то невзрачная женщина, которая сразу закричала на всю улицу, чтобы он не кидал в свиней камни. Они пошли дальше по улице под ворчание этой старухи. В дом отца их тогда даже не запустили. В окне показалась женщина, но, увидев, кто стучится в ворота, отрицательно помахала рукой и скрылась в комнате…
- Так что мы решим с Магомедом? – спросил отца Стас. – Ему надо расти, играть, делать себе имя.
- Да я не против, пусть играет. Но если мы уедем, все-таки, с кем я его здесь оставлю? Да и мать тоже надо спросить.
- Оставь с Доломбеком, он же остается.
- Не хочу я и его оставлять. Пропадет он тут без нас.
Разошелся с женой, живет один, а ему ведь надо, чтобы был уход, питание, – сказал он, показав на сына.
- Оставь у меня, – сказал Стас. – Можешь не беспокоиться.
- Я все понимаю, Стас, но у нас, ингушей, не принято оставлять детей. Да и не решено еще ничего. Куда мы поедем, если еще жилья нет. Куда я эту ораву дену, - 6 детей, мы с женой. Надо сначала жилье. Так что, пока не беспокойся. Пусть играет, и деньги его мне не нужны, главное, чтобы не шлялся по улицам, а был занят.
- Хорошо,– сказал Стас. – Наверное, тебе виднее. Однако домой пора. Засиделся я у вас.
- Да сиди, давай еще по одной.
- Давай на посошок, и я пойду.
Они посидели еще минут десять. Стас поблагодарил за угощение, и начал собираться домой. Магомед пошел провожать своего тренера. Мать протянула ему  сетку. – Отдай его матери, – сказала она, показывая глазами на Стаса.
- Что здесь? – спросил Магомед.
- Куры, варенье, у него мать болеет, отдашь ей.
Магомед взял сетку, и они вышли на улицу.
У Стаса  было хорошее настроение, он чему-то улыбался, качал головой, сам с собою размышляя.
- Надо же, – сказал он вслух. – Вроде разные люди, а проблемы один в один, у всех одинаковые, а тут еще эти свиньи из головы не выходят. Ты же был на Кавказе, тебе там понравилось? – обратился он к Магомеду.
- Понравилось. Но люди там живут трудно, не так как здесь.
- Почему?
- Работы нет. Ездят на заработки, живут сезонной работой. Тяжело там.
- Но живут же люди. Я послушал твоего отца, и как будто сам на Кавказе побывал.
- Живут, конечно. Там все растет. Климат лучше, чем здесь, но тяжело им. Законы у нас неправильные. Почему так получается, одни вкалывают, и им ничего, а другим все? Вон Ли подготовил чемпиона СССР, так ему квартиру, деньги, подарки, а вам ничего, а сколько ваших воспитанников играет в Союзе?
- Ну это же бокс. К тому же Ли известный тренер. Его даже за границу приглашали работать.
- А хоккей что, хуже? Меня дядя учил боксировать, говорил, что есть толк, но мне не понравилось.
Он даже обиделся, не разговаривал со мной. 
А в школе? Не учеба, а сплошной политпросвет. Партия, партия, коммунизм…
- А где справедливость? Говорят одно, а делают другое. Завуч постоянно пасет, смотрит, в чем я в школу хожу. Отец купил мне куртку модную. Она стоит-то семнадцать рублей, а она сделала из этого целую историю.
- Согласись, что одевают тебя получше других, даже сейчас, шапка ондатровая, полушубок.
- Шапка – двадцать семь рублей цена. Ее отец пять лет носил, а шуба что? Любому по карману.
- Но не любой может достать. Твой отец может, другие не могут, а на базаре втридорога у спекулянтов. Вот и завидуют.
- Было бы чему завидовать. Хорошие вещи долго носят, а туфта есть туфта. Но я не о том хотел сказать. Вы помните, как у нас белый хлеб по карточкам был?
- Помню.
- И это где? На целине. Я меньше тогда был. Матери после болезни прописали белый хлеб. В специальном магазине по карточкам покупали. Зайдешь в магазин, а там этого белого хлеба сколько хочешь. Покажи карточки и бери сколько сможешь унести. Я покупал не только нам, но и всем соседям. Они со мной в магазин ходили и на улице ждали. А когда Хрущева убрали, белый хлеб появился везде, и без карточек. Что получается, Хрущев был плохой, а Брежнев лучше?
- Ты тише, тише, не говори так громко, – осадил его Стас.
- Я не боюсь. Я и в школе спорил с Александрой Андреевной.
- А кто это?
- Наш учитель истории, она еще и пропагандист обкома. Лекции читает о социалистическом образе жизни.
- Ну и как?
- Да никак. Одно и то же: партия, Ленин, коммунизм. Я спросил ее про Сталина, и культ личности, так она аж позеленела. Назвала меня идеологическим диверсантом, доложила директору. Хорошо Екатерина Ивановна – человек, и не такая как они, тупица. Не стала меня отчитывать, вызывать родителей.
- Вы, молодежь, все максималисты. Ты же знал, что тебе толком не ответят, зачем спрашивать.
- А зачем врать? Кому от этого лучше. Почему я должен сидеть и целый час слушать этот треп? Там ни слова правды.
- А какая правда тебе нужна? – не на шутку рассердился Стас. – Ты видел кладбище, которое я тебе вчера показывал? Вот она правда. Те, кто там покоится, верили власти. И что получили взамен? Ссылку, клеймо предателей, холод, голод и смерть. Вот правда. А Александра Андреевна – маленький винтик в этой махине, и правду надо спрашивать не у нее. Она сама ее не знает. И не лезь больше ни к кому со своими вопросами. Я тебе запрещаю. Ты понял?
- Понял. Только терпеть вранье не могу.
-  Надо терпеть. Все терпят, и твои родители, и я терплю, и ты терпи.
Магомед замолчал. Они шли мимо тюрьмы.
Он помнит, как года два назад стены тюрьмы, и без того высокие, подняли еще выше, чтобы со стороны не видно было внутреннего двора. По углам забора чернели вышки, в которых стояли охранники, горел по всему периметру свет, и если бы не эти вышки, сразу и не догадаешься, что это за учреждение. Несколько лет назад возле тюрьмы построили два двухэтажных дома. Строили заключенные. Сначала всю территорию обнесли столбами, а потом на столбы густо прибили колючую проволоку.
Днем сюда привозили зэков с охраной, а вечером территория пустела, зэков увозили в лагерь, и на стройке никого не было до утра.
Местные мальчишки вечерами ходили туда играть в войну. Однажды кто-то из них провалился в яму с человеческими костями. Пацан сильно перепугался и позвал на помощь. Его вытащили, а самый отчаянный из них - Серега Косачев – сосед Магомеда, насадил на палку человеческий череп с волосами. Волосы были черные, как чубчик. На затылке в черепе была дырка. От этой дырки расходились симметрично трещины. Магомеду тогда было десять лет, и он, как и все дети, побаивался таких вещей.
- Где ты взял череп? – спросил он Серегу.
- Да вон там, в яме. Там полно костей. Идем посмотрим. 
Они вместе подошли к яме, и Магомед увидел все своими глазами.
- Вовка Должок сюда провалился, чуть не умер от страха, – смеясь, рассказывал Сергей.  - Мы его вытащили, так он сразу домой сорвался.
- Здесь, наверное, кладбище было, подумал вслух Магомед.
- Ага, кладбище. Не было здесь кладбища, – ответил Сергей.
- А череп откуда тогда? – спросил Магомед.
Не знаю, может умерших зэков хоронили, - предположил Сергей.
- С дыркой на затылке. Интересная картина.
– Ну его к черту, этот череп, – Серега бросил череп в яму вместе с палкой.
- Слушай, Серый, - не унимался Магомед. - Ведь зэки всегда лысые, а у этого волосы.
- Не знаю. Мамку спрошу, приходи к нам, вместе спросим.
Косачевы жили недалеко. Магомед у них часто бывал, и знал всю их семью. Мать Сергея – тетя Маруся - была немка. Они давно жили на этом месте, но и тетя Маруся ничего не знала. Все это вспомнилось Магомеду сейчас, когда они шли со Стасом мимо высокого забора, освещенного ярким светом.
- Что у тебя за сетка? – спросил Стас.
- Да мать сказала передать тете Ане.
Тетя Аня - мама Стаса. Он очень любил и уважал свою мать. Жалел ее, но не мог создать ей комфорта из-за своего неуживчивого характера  и неумения льстить начальству, его всегда оттесняли.
- Вы ведь тоже из–за своего характера страдаете? – сказал Магомед.
- Я? – Стас даже остановился.  - Кто сказал, что я страдаю?
- Я сказал. Я же вижу, как к вам относятся начальники. Если одним премию 100 рублей, то вам всего 10, или вообще ни копейки. И жилье могли уже давно дать, но не дают. Почему?
- Не знаю.
- А я знаю. Вас не любят за правдивость. Зато все пацаны  уважают.
Стас остановился, посмотрел на Магомеда.
- Уважают, говоришь?
- Уважают.
- Вот ради вашего уважения я и буду работать. Мне наплевать на их премии и мнимый почет, потому что это делается без души.
Они подошли к дому Стаса. Магомед, отдав сетку, хотел пойти домой. Но Стас сетку не взял.
- Заходи, посидим, чаю попьем, – пригласил он.
- Отдашь свою сетку сам. Мать твоя ведь не мне ее дала, а тебе.
Он вошел в комнату. Тетя Аня сидела в кресле возле печки, в комнате была и соседка Леля.
- Здравствуй, Леля, – поздоровался Стас. – Что бы я без тебя делал.
- Здравствуй. Ничего бы не делал. И вообще, прекрати эти разговоры. Мы же соседи.
- Казак где? – спросил Стас.
- Я его уложила спать, – ответила Леля.
- Садитесь чай пить. Замерзли, наверное.  Давайте быстро  раздевайтесь и за стол.
Магомед снял шубу, шапку, взял сетку и подошел к тете Ане.
- Это вам, – сказал он. – Мама прислала.
- Тетя Аня отдала сетку Леле, та достала продукты, варенье. Тетя Аня была очень растрогана.
- Вот спасибо, – говорила она.
Зачем же три курицы, хватило бы и одной, и варенье, да еще вишневое. Откуда оно у нее, – тетя Аня говорила так, как будто ей прислали не банку, а бочку варенья.
- Вот и хорошо, будем варить кур. Вы будете пить бульон. Он полезный, – сказала Леля, убирая все в холодильник. Они сели пить чай.
- Как поживаете? – спросила тетя Аня, обращаясь к Магомеду.
- Да ничего, – ответил он. – Вроде все нормально.
Я же работала с твоей матерью в пимокатном цехе. Она тогда совсем молоденькая была, лет 15, не больше, – сказала тетя Аня.
- Она про вас никогда не говорила, – опешил Магомед.
- Как быстро летит время. Вон какой у Тамары сын вырос, – как бы про себя говорила тетя Аня.
- Я и бабушку твою знаю, и дядю.  Где они сейчас на Кавказ, наверное, уехали.
- Нет. Они живут в Павлодаре, – ответил Магомед, допивая чай. – Мне пора, поздно уже.
- Ну, давай тогда, иди домой. Скажи от меня спасибо маме, передай ей привет, пусть заходит, - говорила тетя Аня,  пока  Магомед одевался.
Стас и Леля вышли его проводить. Леля была вдова. Несколько лет назад в автокатастрофе погиб ее муж. Она осталась с маленьким сыном. Сейчас Казимиру 4 года, все любовно звали его Казик. Леля работала в столовой, а с Казиком возилась тетя Аня. Казик называл Стаса папой, а тетя Аня очень хотела, чтобы Стас и Леля поженились.
Против был Стас. Они были одногодки с покойным мужем Лели, учились в одном классе. У них была одинаковая судьба детей спецпереселенцев.
- Ну, как я могу взять и жениться на вдове друга, ведь Тадеуш и тебе был не чужой. Меня же люди засмеют, – говорит он матери.
- Стасик, - ласково просила мать. – Ну кому до нас дело? Тебе то что, пусть себе брешут. Годы ведь уходят. Я болею.
- Годы не уходят. Мне только 30, - возражал Стас. Найду еще, успею.
Мать умолкала, зная характер сына, а Стас потом долго не мог успокоиться. Он был тайно влюблен в Лелю  еще с 7 класса. Но однажды Тадеуш по секрету сказал ему, что ему нравится Леля, и Стас не стал переходить дорогу другу…
- Завтра к 9 часам приходи в диспансер, посмотрим твое плечо, – сказал Стас, пожимая на прощание руку.
- Приду, – пообещал Магомед и тронулся в обратный путь, но он решил идти другой дорогой, мимо городского стадиона. Зимой на «Динамо» заливали лед, и с 6 до 10 вечера на стадионе работал платный каток. У прохожего он узнал, что уже половина десятого.
- Вот, как раз успею, – думал он, подходя к залитому светом прожектором стадиону. Из раздевалки уже выходили люди, несколько раз моргнули прожектором. Это был сигнал. Через 10 минут свет на арене должны были погасить. Магомед вошел в раздевалку. Все подтрибунное помещение было уставлено длинными скамейками. Гулко хлопала дверь, ведущая на арену, впуская новых и новых любителей коньков.
Они быстро проходили к свободным местам, снимали коньки и одевали свою обувь. Магомед знал, что его «контора» покидает лед самой последней, и поэтому ждал. И действительно, через некоторое время в дверях появился Сашка Иванов, вместе с ним в раздевалку буквально влетели Шоп, Атя, Данил, Керя и еще несколько пацанов из его класса. Саня увидел Магомеда, стоящего возле окна, и сразу пошел к нему. За ним гурьбой шли его кенты.
- Ну, это тебе не в театральном кружке Добчинского играть, - сказал широко улыбаясь Шоп. Они с Шопом играли в школьном спектакле, только Шоп играл Бобчинского. Он крепко обнял Магомеда, да так, что тот скривился. Подошли остальные, жали руку, поздравляли с победой.
- Нам Иванчик рассказывал, как ты творил, молодец, сынку, я всегда в тебя верил, - говорил балагур и весельчак Атя. – Тебя Ольга спрашивала.
- А где она, - спросил он. И, посмотрев через голову Ати, увидел Олю и других девочек из их класса. Девочки тоже ходили на каток. У них был негласный закон - провожать девочек из их класса до дома.
Девочки подошли к ним. Первой заговорила Лена Плескачевская.
- Ну, отойдите же, – отталкивала она шутливо ребят. – Дайте глянуть на чемпиона.
Оля стояла в стороне  и приветливо улыбалась.
- Как жизнь? Как каникулы? - спросил Лену Магомед.
- Да надоело уже. Скорей бы в школу, - говорила Лена, улыбаясь.
- А ты как.
- Нормально. Завтра в  больницу пойду.
В больницу? Зачем? – спросила подошедшая Оля.
- У него плечо синее, - сказал Саня. - Ты спал после игры, мы с Югаем видели.
- А здесь его нет? – спросил Магомед.
- Он еще час назад ушел со Светкой, - сказал Саня. - Пришел, забрал ее и ушел.
- А тебе что, неймется? Ведь только приехали. Все измотаны. Не то что кататься, даже на лед пешком неохота выходить.
- Не устал что ли, - спросил Саню Магомед.
- Да сидел, сидел дома, думая, что надо сидеть. Да я по кругу только катался, - сказал Саня.
- Узнаешь, как по кругу кататься, если Стас узнает. Он же сказал: 3 дня на лед ни ногой.
- Ну что, двинули. Шоп первым вышел на улицу и придержал дверь, пока вся компания выходила со стадиона. Стояла черная ночь. Погасшие прожектора резко меняли восприятие окружавшей обстановки. Они дошли до автобусной остановки. Здесь компания разошлась. Магомед и Саня жили рядом друг с другом, Оле было по пути с ними. Ее дом был возле их школы, мимо которой им надо было идти. С Олей они сидели за одной партой, были друзьями. Она хорошо училась, помогала Магомеду. Ее никто не смел обидеть, ни в школе, ни на улице. Такая роль Оле нравилась. Магомед знал родителей Оли, ее сестренку и брата. Родители девочки были не против их дружбы. Они шли с Олей рядом. Магомед нес в правой руке ее коньки. Саня  деликатно шел впереди, насвистывая что-то из «битлов».
- Что с тобой случилось? Зачем в больницу идешь? - спросила Оля.
- Да заехали шайбой. Я не хотел никуда идти. Первый раз что ли. Стас заставляет, ты же знаешь, что если он сказал, значит все.
- Давай к нам зайдем. Мама посмотрит, что у тебя, – предложила Оля. Ее мать работала терапевтом в больнице.
- Да поздно уже. Что мы попремся в 10 часов? Завтра схожу сам. Да ерунда это, - категорично сказал он, - просто синяк, сам пройдет. Они подошли к Олиной улице. Саня стоял и ждал одноклассников возле ее дома.
- Подождите, - сказала Оля. – Не уходите, я сейчас выйду. Она быстро зашла домой. Магомед и Сашка остались на улице. Ждать пришлось недолго. Оля вышла на улицу вместе с матерью.
- Здравствуйте, тетя Нина, - поздоровались первыми ребята.
- Здравствуйте. Могли бы зайти, не надо стесняться, - сказала тетя Нина. – Ну, джигит, что у тебя с рукой, - обратилась она к Магомеду.
- Да ерунда, тетя Нина. Не беспокойтесь, – смутился Магомед, – шайбой попали. - Но тетя Нина заставила его распахнуть шубу. Она пощупала рукой больное место, заставила его поднять и повернуть руку.
- До свадьбы заживет, – весело констатировала она. - Неделю не давать руке нагрузку. Иди, Оля, - обратилась она к дочери, – принеси нашу аптечку.
Оля быстро принесла домашнюю аптечку. Тетя Нина нашла тюбик с  мазью и протянула Магомеду.
– Вот, возьми, и мажь на ночь. За неделю пройдет, - сказала она. – Ну, что, может зайдете.
- Нет, спасибо, в другой раз, – почти одновременно ответили они, и, попрощавшись, пожелав спокойной ночи, пошли домой.

М. ХАНИЕВ 

(Продолжение следует)

 

 

 

 


 
----

??????.???????
Новости |  Наш Президент |  Пишет пресса |  Документы |  ЖЗЛ |  История
Абсолютный Слух |  Тесты он-лайн |  Прогноз погоды |  Фотогалерея |  Конкурс
Видеогалерея |  Форум |  Искусство |  Веб-чат
Перепечатка материалов сайта - ТОЛЬКО с разрешения автора или владельца сайта и ТОЛЬКО с активной ссылкой на www.ingush.ru
По вопросам сотрудничества или размещения рекламы обращайтесь web@ingush.ru