новости веб-чат СЕРДАЛО карта заставка
 







  Общенациональная газета Республики Ингушетия Сердало  


  Общенациональная газета Республики Ингушетия Сердало
 

  4 страница

ОБЩЕНАЦИОНАЛЬНАЯ ГАЗЕТА РЕСПУБЛИКИ ИНГУШЕТИЯ

Выходит с 1 мая 1923 года; № 96 (9785) четверг, 13 июля

ПОЭЗИИ БЕЗДОННЫЙ МИР

Продолжение. Начало в № 94, 95.
И здесь мы находим ключ ко всей любовной лирике Чаниевой. Ее любовь сродни творчеству. Ее любовь - это любовь, воспринимаемая не как некоторое телесное наслаждение, и не как стремление к этому наслаждению, а как некий творческий процесс. Как особое состояние души. Состояние, при котором чувства обострены до предела. При котором уровень духовного ясновидения возрастает на порядок. И уже не поэзия служит чувству, а чувство - творчеству. Не стихи для воспевания любви, а любовь для взятия более пронзительных нот. "Я влюблялась, чтоб стихи писать", - знаменательная оговорка Чаниевой. Она обладает одной из главных особенностей гениальных натур: умением использовать энергию аффектов для достижения осознанных целей. Она сумела свои чувства подчинить главной цели своего творчества.
Хороший командир почти всегда со своими солдатами: ест с ними то же, что и они, спит с ними там же, где и они. И в то же время умеет быть как бы выше их, как бы вне их среды, вне их мира.
Так и Чаниева по отношению к своим чувствам. Она живет в этих чувствах. Она окунается в них. Может быть, она даже живет ими - иногда. Но она умеет постоянно находиться как бы вне этих чувств, как бы наблюдать эти чувства со стороны. "Она заглядывает в окна // своей души…", - точнее невозможно сказать. Это она о себе. И опять же - в третьем лице. Опять же как бы отстраненно, как бы со стороны. Ей мало подсмотреть свои чувства, когда они резвятся в ее душе - ей надо еще увидеть, как выглядит она сама, "заглядывающая в окна" "тревожной, зыбкой" души своей. Она это умеет: отстраняясь, дистанцируясь от своей души, сохранять живую связь с чувствами. Она умеет, живя чувствами, в то же время на каком-то другом уровне, по какой-то иной шкале измерений находиться неизмеримо выше этих чувств, и нашего (обывательского) представления о том, что значит "жить чувствами".
Но за такую жизнь - за жизнь на ледяных вершинах чувств - приходится дорого платить. Обратите внимание - в ее стихах нет игры света, нет красок. Ее мир не залит солнечным светом, не украшен листвой и травой. Ее поэзия - это мир глубоких истин, извлекаемых ею из бездонных родников подсознания. Невозможно читать без содрогания: "Мне жизнь уже не кажется веселою". Откуда это в молодой еще женщине? Откуда она знает про эту боль в глазах, уставших видеть несправедливость и ужасы жизни? Откуда эта жалость к живущим, нет, к тем, кому "досталось жить", к этим приговоренным к жизни? Эта тягостность (не тяжесть) жизни, от которой подкашиваются ноги? Но не из-за усталости (она уточняет), а от безысходности, от беспомощности, от бессилия что-нибудь изменить: "Рвем и мечем, только ведь покрой // свой всему проделала судьба".
Да, Чаниева пишет не всегда четко, не всегда ясно, не всегда "правильно". Иногда - сбивчиво, иногда скороговоркой. Не договаривает фразы, обрывает мысли, обрубает слова.
Она спешит. Она уже прожила "треть жизни" - может и не успеть. А если - не треть? Если - больше? А ведь она "должна хоть что-то да успеть // за краткий миг до темноты".
Она спешит. И поэтому у нее нет стихотворений с внутренним развитием, сюжетом, динамикой. Ее стихи - это мгновенный слепок с исчезающе малого промежутка между прошлым и будущим, с того, что мы называем "настоящим". С этим реально ощущаемым, но рационально непостижимым, зыбким, не имеющим длительности -существующим будущим.
Если хорошенько задуматься, можно понять, что между "вчера" и "завтра", между "уже" и "потом" ничего нет, кроме границы. Границы, которая не имеет реальной сущности, так как не имеет длительности или протяженности во времени. Ее существование - вне времени. Она как бы скользит над временем - вечностью, не сообразовываясь с ним, неподвластная ему.
Вот на этом бесконечно, исчезающе малом "отрезке", именуемом нами "сейчас", мы и живем. Да что мы. Здесь умудряется существовать вся вселенная. Потому что, не имея длительности, эта граница, это "сейчас" имеет глубину, уходящую в бесконечность Сущности, уводящую к бесконечности Абсолюта.
Человечество издревле пытается постигнуть умом бесконечность. Но уже Аристотель подчеркивал, что рассмотрение бесконечности имеет свои трудности, так как много невозможного следует и за отрицанием его существования и за признанием.
Положение дел не улучшилось за последние 2000 лет.
Ингушская философия предлагает в этом вопросе неожиданное решение, решение, которое позволяет каждому из нас определить свое место в бесконечном развертывании бытия во времени. Ингуш делит вечность на две части - вечность без начала - азали, и вечность без конца - абади. А точка их отделения друг от друга, граница между ними и есть тот миг, который мы называем "сейчас". Вот это "сейчас", которое является точкой соприкосновения прошлого и будущего, азали и абади, точка перехода будущего в прошлое, "потом" в "уже" и есть наша обитель во времени. И все, что в этом "сейчас" проявляется, мы называем сущностью.
Сущность не "была", сущность не "будет". Она только "есть". И вот бытие именно этой Сущности, этого почти нереального момента жизни и запечатлевает в своих стихах Т. Чаниева. Она, по ее собственному признанию, "дышит мигом". Она не хочет сходить с этого "сейчас". "Она не хочет знать про "завтра", - скажет Чаниева в одном стихотворении о своей лирической героине. Скажет в третьем лице, как это она часто делает. В другом месте - "наше завтра" мне не предсказать…" Или еще определеннее: "А "завтра" не наступит никогда". И это уже звучит как заклинание. Как фразеологический синоним другой мольбы: "Постой! // Побудь, мгновение, со мной!"
Действительно, зачем говорить о "вчера" - его уже нет. Зачем говорить о "завтра" - его еще нет. Мы живы только "сегодня", только сейчас.
Но человек слаб. Ему одиноко и страшно на этом острие азали и абади - на этом "сейчас". Он пытается ухватиться за "потом", не отпуская "уже". Он пытается протащить в пугающее неизвестностью "завтра" уже известное и привычное, а потому и не страшное, "вчера". Протащить в будущее через настоящее хотя бы частицу прошлого. "Может, так, только так мы, трусливые люди, и можем // продвигаться до "завтра" сегодня, держась за "вчера", - с пронзительной, с почти есенинской грустью констатирует Чаниева.
Сама же Чаниева рискует, смеет балансировать на этом острие времен, не держась за прошлое, не хватаясь за будущее. Под пристальным вниманием ее незаурядного таланта постоянно остается "сегодня", которое (она знает), "завтра" же умрет, // может быть…ни в ком не откликаясь".
Именно это понимание быстротечности жизни, острое чувство сознания неповторимости и незаменимости каждого мига и гонит Чаниеву. Каждое явление, каждый предмет, каждое проявление чувства своей уникальностью и единственностью взывает об увековечении. В стихах ли, в музыке ли, в делах ли, в мыслях ли, в памяти ли. Сколько нас в мире, не слышащих этого зова. А Чаниева слышит и поэтому спешит, пытаясь успеть везде и за всех.
Поэтому у нее мало стихов, динамичных в том смысле, в котором это слово обычно употребляется. Мало стихов, в которых сменяются образы, картины, ситуации. Она просто запечатлевает текущий момент жизни, озарив ее мгновенной вспышкой своего божественного таланта. А следующий момент - это уже другой отрезок жизни, другая картинка бытия, другое чувство. Другое стихотворение. Другой кадр рапида.
Каждое из ее стихотворений - это подсмотренная нечеловечески острым зрением картинка из бешено крутящегося калейдоскопа жизни.
Запотевшие окна.
За ними - туман.
Где ты будешь однажды - не вижу…
Разыскала б тебя
Я, срывая стоп-кран,
тыщу раз, только станем ли ближе?!
Никогда, ни за что -
есть семья и Коран,
Мы же в Нальчике, а не в Париже.
А любовь - это что?
Произвольный капкан.
Ненавижу ее, не - на - ви - жу!
Это коротенькое стихотворение есть неразрывный сплав противоречий - сплав любви и ненависти.
Это - короткий всплеск чувства, или, если вам привычнее, двух противоположно направленных чувств. Чувств, которые выступают не порознь, не друг за другом. И даже не рядом друг с другом. А вместе, в единстве, в некоей цельности. Это - мгновенная вспышка, аннигиляция двух чувств - любви и ненависти. Это - момент перехода любви в ненависть, тот бесконечно малый, граничащий с Ничто, промежуток времени, когда любовь, достигающая (по интенсивности) своих пределов, оборачивается, или переходит в свою диалектическую противоположность - в ненависть.
Не всякому поэту дано это - уметь схватить этот исчезающе малый фрагмент бытия, увеличить его словно под микроскопом и показать его нам, явить его нам, непосвященным.
Она спешит. Поэтому ей некогда разлагать чувство на его составляющие и анализировать их, как это делал граф Л. Н. Толстой. В этом отношении Чаниева более похожа на Чехова, который брал клубок чувств как некое целое. Но она - это Чехов в поэзии, Чехов, обретший способность в пролетающем мимо "вагоне времени" увидеть и запечатлеть в словах, зафиксировать это неразрывное сплетение, некое единство различных, разнонаправленных чувств. А анализировать эти чувства, раскладывать их по полочкам - "это, мол, любовь, это - ненависть, а эта еле заметная линия - осознание трагичности своей судьбы" и т. д. - это наш удел, удел неторопливых, сытых, благодушных и самодовольных. Мы солидны, мы серьезны и невозмутимы. Мы не спешим. Не спешим, потому что ленимся чувствовать, ленимся жить. Вернее, боимся чувствовать, страшимся жить. И эта девочка, (наверняка), боится. И ее душу гложет страх перед неизведанным. И ее душу леденит ужас перед небытием. Но она не цепенеет перед этим чувством, не поддается гипнозу смерти. А смело идет к любому повороту жизни, открыв, нет, распахнув свое сердце навстречу новому, еще неизведанному Чувству. Она смеет жить. И смеет чувствовать. Потому что она уверена (и откуда только в ее годы?), что сумеет удержать свои порывы в узде. Не подавляя их, не уничтожая их.
Она смеет быть. Быть человеком. Быть женщиной. Более того - быть Влюбленной Женщиной.
Чаниева знает, что "Последним мигом может каждый // из мигов жизни оказаться".
И именно это знание определяет и ее отношение к смерти - открытое, прямое, без прикрас, и без пустых надежд. "Лгать бесплодно себе. Ты - в могиле". Сколько холодной трезвости, сколько жестокости в этой строке. Жестокости к самой себе. Так прямолинейно, без околичностей и экивоков, без сентиментальных ужимок (которые чаще говорят о наигранности скорби) заявить любимому человеку - брату - пусть в воображении, пусть в мыслях - правду "ты в могиле"…- согласитесь, на это нужно мужество души и бесконечное доверие к жизни, любовь к жизни. Невозможно поверить, что этот человек соврет когда-нибудь. Во всяком случае, после такого не верить ей в чем-то было бы с нашей стороны низко.
У Чаниевой вообще со временем особые отношения. Как человек, живущий в бешеном темпе, она чувствует бег времени намного острее и полнее, чем мы. Когда читаешь ее стихи, создается впечатление, что она, повторимся, делает со своих чувств мгновенный слепок. Поэтому динамизм жизни чувствуется не в отдельном каком-нибудь стихотворении, а в их смене. Не в стихах ее, а в поэзии ее. Читать ее стихи - все равно, что визуально рассматривать кадры рапидной, скоростной съемки. В каждом кадре запечатлен только исчезающе малый момент неуловимо быстротечной жизни. В этом кадре ничего не происходит, ничего не меняется. Но каждый напряженный мускул лица, изогнутая спина, руки, вскинутые от нечеловеческого напряжения - все дышит, все живет динамизмом. Мы не знаем, куда ступит (опустится) эта выкинутая вперед в бешеном рывке нога. Но точно знаем, что в следующем кадре эта нога уже будет не в этой точке пространства, где мы ее видим сейчас. Мы не знаем, где, в огне какого чувства окажется в следующий момент эта рвущаяся из тисков времени душа, но знаем, что в следующем кадре-стихотворении ее душа уж точно не будет в той же точке пространства чувства.
Она не проводит время в бесплодных занятиях, считая днем (сколько там до сна", а "ночью, чтоб заснуть скорей - овец".
Она остро чувствует, что каждый момент нашей жизни трехмерен, имеет три измерения: человек, пространство, время. И их соотношение меняется. Более того, меняется вся эта триединая конструкция. Потому что постоянно меняется одна из ее составляющих - время. Отсюда и рождаются такие пронзительные строки, как следующие:
О, Боже, вечер, остановись -
Или его останови!
Сердце, от всхлипов не разорвись.
Время, что лечишь, не ври.
Нервы, не тратьтесь, все без следа
сгинуло - где вы, встречи?
И уже обращаясь к нам, к читателям, как бы резюмируя, как бы подводя итог, как бы извиняясь, как бы объясняя нам причину того, что вечер не останавливается -
Неумолимо время, когда
пулей несется вечер!
В этом коротком стихотворении (восемь строчек!) - ужас осознанности быстротечности жизни, глубокая прочувствованность безвозвратности прошедшего, бесконечная привязанность и любовь к каждому моменту жизни. Кто из нас так остро осознавал, что этот день, этот момент никогда больше не вернется. Время "проглатывает" любое настоящее, не дав ему даже толком реализоваться. Чаниева знает, - нет, она понимает, еще точнее - она чувствует, что время - не лечит. Нет. Время уничтожает - раньше или позже - нашу боль, нашу скорбь. Но не возвращает нашу утрату. Поэт знает, что мы каждый миг этой жизни живем первый раз. Действительно, мы никогда не жили этим мигом - потому что он наступил только сейчас. И никогда больше не будем им жить - потому что этого мига больше не будет: его проглотит прошлое, которое никогда и ничего нам не возвращает. Поэт утверждает, что там, где наш оборван путь", мы будем призывать прошлое, т. к. ни настоящего, ни будущего уже не будет. Но ведь и прошлого не будет - для нас - вот в чем весь ужас нашего положения.
Чаниева мыслит, точнее, познает мир не логикой ума, а логикой сердца, как называл это в свое время Блез Паскаль.
Логика ума экзаменует каждое явление мира на соответствие его истине или несоответствие. И с точки зрения логики ума "истинное" имеет право на жизнь независимо от отношения к нему наших этических и эстетических принципов и представлений. Логика же сердца любое явление оценивает с точки зрения привлекательности, оперируя понятиями, лежащими между "нравится" и "не нравится". И для признания за данным явлением права на существование истинность его не требуется и даже не запрашивается. Интересно будет отметить, что логики (люди, познающие мир умом) преобразовывают мир и создают цивилизации. А лирики (постигающие мир сердцем) - познают мир и созидают культуры.
Логики - рыцари истинности, видящие красоту в истине.
Лирики - рыцари красоты, считающие, что истина должна быть красивой.
В процессе постижения мира логики всегда бывают ближе к истинам, лирики же - всегда ближе к истине.
Сочетать в себе оба способа познания мира дано лишь единицам. И Чаниева, на наш взгляд, одна из них. Потому что, постигая мир образно, оценивает она этот мир все же умом. Поэтому ей и удается каждый факт оценивать как с точки зрения эстетики, так и с точки зрения рационализма. Т. е., за истинами ее откровений внимательный читатель может разглядеть силуэт Истины.
Вся поэзия Т. Чаниевой - это сплошной клубок противоположностей. Тех, из чего и соткано полотно реальной жизни.
Ее поэзия - это сама жизнь, воплощенная в слова. Жизнь: частная - Чаниевой, и общая - всех нас. Потому что все мы когда-то смутно чувствовали, неясно ощущали нечто подобное. Но не сумели увидеть. Не посмели разглядеть, не решились узнать. У Чаниевой же, у этой по сути еще совсем девочки, хватило смелости сердца, мужества души и мудрости ума уловить, познать и почувствовать самую суть жизни, в которой сливаются воедино и ослепительное сияние отчаянной надежды и леденящий душу ужас, порождаемый осознанием быстротечности нашего земного бытия с неотвратимым призраком Ничто в финале - она сумела постичь Единство противоположностей. В отличие от нас Чаниева остро, пронзительно остро чувствует и ограниченность жизни во времени, и ее скоротечность. И она стремится как можно полнее прожить свою жизнь, наполнить ее большими чувствами и великими делами. Чаниева не отделяет себя от нас. Но она - не мы. Вернее - нам до нее далеко.
Она не хочет знать про "завтра",
но семь… но восемь… но девятый…
Она не видит циферблата…
И мерит время словом "Он".
"Он" - вместо времени. Неостановимый - как время. Неукротимый - как время. Неотвратимый - как время. Как и время - пронизывающий всю Вселенную, все пространство. Всю душу.
Многие ль из нас могут похвастаться, что они так любили, многие ли могут похвастаться, что их так любили.
О поэзии Чаниевой можно писать и писать. Она, эта поэзия, глубока, как жизнь. Потому что она есть отражение жизни.
Сборник стихов "Оплачено сердцем" - первый (и пока единственный) у Тамары Чаниевой. Это - некий фрагмент ее еще короткой творческой биографии. Фрагмент единый, единство и цельность которого подчеркивается и единством пролого-эпилога, и цельностью изображаемой жизни. Цельность, которая обуславливается, в первую очередь, полнотой переживания и изложения чувств.
Трудно, точнее, невозможно предсказать судьбу. Тем более - Поэта. Но одно мы можем сказать наверняка: Тамара Чаниева будет писать. Хотя бы потому, что не писать ей нельзя. Иначе ее раздавит тяжесть собственных чувств.
А вот куда занесет ее бешеная гонка чувств, какие парсеки преодолеет ее воображение к следующей книге - кто знает!

АРТУР ХАНАК



А что может Чеботарев?

Недавно в г. Пятигорск состоялся зональный розыгрыш Кубка ПФЛ среди юношей 1992 года рождения, в котором принимали участие 6 детских команд: "Машук - КМВ", "Динамо" Ставрополь, "Терек" Грозный, "Анжи" Махачкала, "Кавказтрансгаз" пос. Рыздвянный и юноши назрановского "Ангушта". Команды, занявшие первое и второе места, получали право играть во всероссийском финале. Юноши из Ингушетии, набрав в 5 играх 7 очков, заняли 3-е место, обойдя хозяев турнира "Машук - КМВ", юношей "Терека" и ФК "Кавказтрансгаз". Казалось бы, неплохой результат, пропустили вперед только "Анжи" и "Динамо", но дело здесь не столько в результате, сколько в нечистоплотности отдельных руководителей команд. Обиднее всего, когда ради сиюминутного успеха подменяется спортивный принцип. В чем тут дело? По итогам этого турнира мы поговорили с директором РДФШ по футболу Султаном Мержоевым, возглавлявшим нашу спортивную делегацию на этом турнире.
- Турнир был организован на хорошем уровне. К судейству игр были привлечены квалифицированные судьи, обслуживающие игры команд мастеров. На должном уровне было проживание и питание команд. Главным судьей турнира был известный арбитр ФИФА Юрий Чеботарев из Краснодара. Нам было очень приятно представлять нашу республику на этих соревнованиях. Теперь о самом турнире; из года в год мы говорим об этом, но ничего не меняется. Я говорю о так называемых переростках - игроках более старшего возраста, которые по документам проходят как юноши 1992 года рождения. Юрий Чеботарев говорил мне, что у него на заметке есть несколько игроков, чей возраст вызывает у него большие сомнения. У нас есть фотографии на которых запечатлены отдельные футболисты, возраст которых намного превышает допустимый. Но если на этого игрока есть документы, мы не можем ничего сделать, здесь все зависит от порядочности и честности тренеров и руководителей команд. И даже главный судья здесь бессилен что-либо изменить.
- А конкретно?
- Ну для примера, в ставропольском "Динамо" есть футболист по фамилии Кольцов, 1991 года рождения, а по документам он проходит на год моложе, и это доказанный факт. Этого футболиста узнал тренер из команды "Кавказтрансгаз", у которого занимался в свое время Кольцов. Такие же переростки были в "Анжи", который занял 1-е место, но я не считаю, что такая победа чего-то стоит. Самое плохое, что пацанов просто портят такими действиями. Как можно так относиться к детям?
- Да, но ведь не секрет, что, во-первых, все футбольные школы финансируются из бюджета. Во-вторых, тренерам, работающим в школах, нужен результат, причем нередко любой ценой. Премии, благодарности, медали, грамоты и есть тот критерий, по которому определяется квалификация тренеров. Никто не хочет быть последним, отсюда и подставки, и все остальное, о чем мы выше сказали.
- Что намерены делать по окончании турнира его организаторы в борьбе с переростками?
- Конечно, вопрос надо ставить в федерации футбола ЮФО и наказывать вплоть до снятия с работы без права реабилитации тех тренеров, кто нарушает спортивный принцип и портит молодых футболистов.
- Меня несколько удивляют результаты отдельных игр. Если посмотреть итоговую таблицу, вызывают недоумение некоторые результаты. И это при том, что игроки детских команд неплохо друг друга знают, нередко играют между собой, и вряд ли команда ровесников может проиграть, скажем, 0:9 или 0:8.
- Это следствие того, о чем мы говорили. Какой смысл привлекать в команду переростков? Он может быть и сыграет за младших, но среди своих ровесников этот футболист никогда не будет лидером, и в 18-20 лет толком не заиграет. Считай, что для футбола этот юноша потерян, а те, кто его использовал, просто о нем забудут.
- Ладно, Бог им судья. Давай поговорим о нашей команде. Ведь не секрет, что от нашей футбольной школы все ждут хороших игроков для нашей главной команды.
- По итогам этого турнира наш Аслан Арапиев был признан лучшим нападающим турнира. Хорошо сыграл в защите Иса Арсанукаев. Средняя линия в лице Белана Гаракоева, Бориса Мержоева и Идриса Газдиева была лучшей. Надежно сыграл в воротах Хасбулат Хамхоев.
- Султан, какие перспективы у этих юношей?
- У каждого из них есть шанс вырасти в хорошего футболиста. Сейчас им по 14 лет, они еще молоды, но время летит быстро.
Я думаю, что через несколько лет наш футбол получит квалифицированных, честолюбивых футболистов, которые не посрамят чести республики на футбольных полях России. По крайней мере, мы сделаем для этого все, что от нас зависит.

Беседовал М. ХАНИЕВ


 
----

??????.???????
Новости |  Наш Президент |  Пишет пресса |  Документы |  ЖЗЛ |  История
Абсолютный Слух |  Тесты он-лайн |  Прогноз погоды |  Фотогалерея |  Конкурс
Видеогалерея |  Форум |  Искусство |  Веб-чат
Перепечатка материалов сайта - ТОЛЬКО с разрешения автора или владельца сайта и ТОЛЬКО с активной ссылкой на www.ingush.ru
По вопросам сотрудничества или размещения рекламы обращайтесь web@ingush.ru