новости веб-чат СЕРДАЛО карта заставка
 







  Общенациональная газета Республики Ингушетия Сердало  


  Общенациональная газета Республики Ингушетия Сердало
 

  3 страница

ОБЩЕНАЦИОНАЛЬНАЯ ГАЗЕТА РЕСПУБЛИКИ ИНГУШЕТИЯ

Выходит с 1 мая 1923 года; № 58 (9580); вторник, 7 июня 2005 года

Бесшумные шаги разведчика

Эпизод фронтовой и мирной жизни Хаджи-Мурада Котикова
Воспоминания о Великой Отечественной войне, принесшей народу неисчислимые беды и страдания, вот уже 60 лет неотразимо воздействуют на нашу память и жизнь. Тысячи сыновей Ингушетии сражались на фронтах этой войны, проявляя мужество и героизм, тысячи из них полегли там, ценою жизни возвеличив свой народ. Многие ингуши с фронта вернулись искалеченные войной, но не сломленные, крепкие духом. В их числе был мужественный воин, отважный разведчик, командир разведвзвода Котиков Хаджи-Мурад Баталович. Его нет сегодня среди нас. Он ушел из жизни ровно год назад, оставив после себя заметный след благородных дел. В день 60-летия Великой Победы хочется вспомнить некоторые эпизоды его фронтовой и мирной жизни.
С первых же дней армейской службы Хаджи-Мурад Котиков проявил себя добросовестным, старательным бойцом, и это было замечено командованием части. Его назначили командиром взвода полковой разведки. К началу войны их 360-ый тяжелый гаубичный артиллерийский полк находился в летних лагерях в Витебской области, недалеко от города Лепеля. Как только получили сообщение о начале войны, бойцы быстро сняли палатки и рассредоточились в соседнем лесу в ожидании приказа о дальнейших действиях полка.
Ждать боевого приказа пришлось недолго: на следующий день полк выступил на запад и занял огневые позиции. Едва окопались, показались вражеские танки. Залпами тяжелых орудий накрыли головные машины фашистов. Несколько танков загорелось, остальные повернули назад. На следующий день немецкие танки обошли позиции наших войск и начали двигаться на восток. Полк оказался в окружении. Артиллеристам пришлось из окружения выходить с боями. Для Хаджи-Мурада и многих его сослуживцев это было первое боевое крещение. Смекалка, находчивость и умение оперативно действовать в сложной боевой обстановке, прежде всего, бойцов разведвзвода, обеспечило успех во время прорыва из окружения.
В январе 1942 года началась Ржевско-Вяземская операция. Вспоминая этот период своей фронтовой жизни Хаджи-Мурад, рассказывал:
- Получил я как-то приказ выдвинуться вперед и оборудовать наблюдательный пункт на полосе, откуда только что отошел противник. Когда прибыл в указанное место, я увидел целый и неповрежденный немецкий блиндаж, а рядом – еще один.
Все это хорошо, подумал я, но насторожило меня то, что не было наших стрелковых подразделений близко. А прямо перед нами – немцы. Я доложил по радио обстановку командованию части и мы начали переоборудовать немецкий блиндаж под наблюдательный пункт. Большую часть взвода я отправил в тыл, оставив двух разведчиков и радиста. И тут фашисты начали обстрел своих бывших позиций из орудий и минометов. Мы укрылись в блиндаже. Когда в момент затишья я выглянул из блиндажа, то заметил цепью наступивших фашистов.
Они били из автоматов, а нас было только четверо. В блиндаже стоял оставленный немцами пулемет с большим запасом лент. Я к нему – и давай строчить, а мои бойцы – из автоматов. Силы были неравные: четыре бойца против роты фашистов. Выход был единственный – вызвать огонь на себя.
Залпом ударил наш дивизион и фашисты отступили…
Был случай, когда артиллерийский полк совершал марш на сближение с противником, который, отступая, далеко оторвался от преследования наших войск. Ночь застала артиллеристов в лесу. Командир приказал остановиться. Батарея заняла огневые позиции, связисты навели линии связи, разведчики приготовились к выходу на разведку. Тем временем подтянулась соседняя колонна стрелковой части. В разведку пошли командир взвода старший сержант Котиков и разведчик Хадиков. Была темная вьюжная ночь. Как говорят, и под носом ничего не было видно. Разведчики бесшумными шагами продвигались в том направлении, где по карте значился населенный пункт. По заданию командования нужно было установить, есть ли там немцы, сколько их, какие огневые точки. Через некоторое время сквозь свист ветра услышали лай собак.
Значит, деревня близко, решили разведчики. Теперь одному из них надо было остаться на месте, а другому ползти к деревне. В случае опасности кому-то из них идти на помощь. Стал вопрос, кому ползти и кому остаться? После долгих споров право окончательного решения осталось за командиром взвода. «Иду я», - сказал Хаджи-Мурад.
Как бы осторожно он не двигался, противник обнаружил его приближение. Затрещали автоматы, застучал пулемет. Хаджи-Мурад, как опытный разведчик по плотности огня точно определил численность врага, наличие оружия. Он также определил, что на этом участке у противника нет артиллерии. Таким образом, задание было выполнено, оставалось только самому обратно вернуться благополучно.
Помогла темнота. Через несколько минут разведчики встретились и возвратились в расположение дивизиона с необходимыми данными. За это время успели подойти пехотинцы и занять позиции. Рано утром обстрел начали наши батареи. Враг был сломлен и населенный пункт занят…
- Вот случай во время битвы на Курско-Орловской дуге, - рассказывал Хаджи-Мурад. – Дело было вечером. Я, как командир взвода управления, находился на переднем крае обороны. Наблюдая за нейтральной полосой, я заметил вспышку выстрела, затем – еще вспышка. Сомнения не было – это был снайпер. Решили снять его. Взяв с собой разведчика Михаила Рослякова, мы оба поползли в сторону, где притаился фашист. Сумерки сгущались, но тот, увлекшись охотой за советскими бойцами, не спешил отходить. Поползли мы к вражескому окопу сзади. Незаметно приблизились, наставили на него автомат. Я крикнул: «Ханди хох!» Немец оглянулся, бросил винтовку и поднял руки. Поволокли мы его к себе. Доложили в штаб о захвате снайпера.
- После освобождения города Орла артиллеристами дали возможность организовать небольшой отдых, - рассказывал Хаджи-Мурад. - Командир дивизиона разрешил мне и старшему лейтенанту Гамбургу сходить в гости к знакомым в городе Орел. Только хозяйка накрыла на стол, вошел какой-то капитан. Поздоровался он с нами и стал о чем-то разговаривать с хозяйкой, потом сел к нам за стол. Пока мой спутник беседовал с ним, я вышел на кухню и спросил хозяйку: «Кто он?» Она рассказала, что он сотрудничал с немцами, бежал с ними, а теперь вернулся в советской военной форме, попросился переночевать.
Я вернулся в комнату и говорю: «Давайте представимся друг другу». Вынул из кармана свое удостоверение и показал ему. То же самое сделал и старший лейтенант, а капитан вынул командировочное предписание, в котором говорилось, что он сотрудник госпиталя. “Я требую удостоверение личности”. И тут он выхватывает из кармана пистолет. Я это предчувствовал и был готов к этому. Мы связали ему руки и отвели в комендатуру. Оказалось, что его давно разыскивали наши разведчики…
В начале 1944 года артиллерийский полк действовал на Украине. В одном из боев Хаджи-Мурад был ранен в плечо и в ногу. После лечения в госпитале он вернулся в свой полк, принял вновь разведвзвод управления батареи. К этому времени ему было присвоено звание младшего лейтенанта.
- Был такой случай, - рассказывал Хаджи-Мурад. - Вечером мне передали из штаба приказ прибыть в дивизион. Вместе с разведчиком Росляковым мы пошли в село, где стоял штаб. Пройти надо было примерно три-четыре километра. По дороге нас догнала группа людей в советской военной форме. Когда поравнялись с нами, они набросились на нас. Росляков сумел вырваться и побежал вперед. Я крикнул ему вслед, чтобы он бежал в штаб, а сам продолжал отбиваться как мог. Мы барахтались на земле и вдруг в руки мне попал немецкий автомат, кем-то уроненный в суматохе. Я стал стрелять по ногам и некоторые фашисты отбежали. Я поднял ствол и снова застрочил. Нескольких убил, а некоторых ранил. В меня вцепились сзади двое. С одним я смог справиться, а с другим – никак. Тут подоспели наши разведчики, скрутили фашиста, подобрали немецкие автоматы и пошли в дивизион…
Когда полк сражался на Львовском направлении, младший лейтенант Котиков находился на наблюдательном пункте. В это время в одном из зданий снарядом обрушило стену, и офицера придавило тяжелым перекрытием, завалило кирпичом. Долго лечили в госпитале, удалили поврежденную одну почку.
На фронт больше не пустили – служил в запасном полку и демобилизовался в 1945 году.
После этого он в ссылке разыскал своих родных и встретился с семьей, которая в то время проживала в городе Фрунзе. Хаджи-Мурад Котиков прошел трудными фронтовыми дорогами от начала Великой Отечественной войны до ее окончания, геройски сражался в боях на Курско-Орловской дуге, на подступах к Москве, освобождал Украину. Кому довелось хоть раз встретиться с Хаджи-Мурадом Баталовичем Котиковым, тот никогда не забудет его открытую улыбку, мудрый взгляд и легкую ровную походку. А если сказать больше, то – высокую культуру и доброе сердце, безупречную четкость и аккуратность в своих действиях, пунктуальность и требовательность к себе и многое-многое другое, что может быть причислено к положительным качествам…
Детские и юношеские годы Хаджи-Мурада прошли в родном селе Яндаре.
Учился в сельской школе, в рабфаке, окончил Грозненский нефтяной техникум перед войной, позже – Высшую партийную школу заочно. В 1939 году был призван в Красную армию.
Всю жизнь не смог Хаджи-Мурад смириться с ужасной несправедливостью, в которую повергла его народ сталинско-бериевская клика. Имеется в виду поголовное выселение ингушского населения с родных мест в холодные степи Казахстана.
После возвращения с фронта, Хаджи-Мурад 11 лет, до 1957 года, жил и работал на разных ответственных должностях на нескольких предприятиях города Фрунзе. Там обзавелся он и семьей.
В 1957 году после восстановления Чечено-Ингушской АССР Хаджи-Мурад с семьей вернулся на родину. Вскоре его избрали секретарем Первомайского райкома партии. Высоко ценили жители района его порядочность, умение чувствовать нужды людей и всегда находиться в их гуще, проявлять о них заботу. Работать с людьми умел Хаджи-Мурад: ему помог опыт работы, приобретенный в трудовых коллективах нефтяников треста «Малгобекнефть” в довоенные годы. С Хаджи-Мурадом я впервые познакомился в те годы, когда он работал в райкоме партии. Это знакомство вскоре переросло в большую дружбу, которую мы ценили и берегли до дня его кончины. Мы учились вместе на курсах переподготовки партийных, советских и хозяйственных кадров сначала в Грозном при обкоме КПСС – на четырехмесячных, затем в Москве при ЦК КПСС – на шестимесячных, вместе жили в одной комнате общежития, где я его узнал близко и полюбил, как брата. Позже мы вместе работали в аппарате Грозненского горкома партии.
Затем Хаджи-Мурад работал на руководящей должности в системе легкой промышленности, после этого длительное время был директором Грозненской фабрики картонажных изделий. Под его руководством фабрика выросла до крупного промышленного предприятия с солидной материальной базой.
Фабрика не только обеспечивала республику картонажными изделиями, но выполняла заказы и соседних республик.
Где бы ни работал Хаджи-Мурад Котиков, он всегда оставался преданным Родине и своему народу, делу, которому служил, скромным, честным, добропорядочным, обязательным, пунктуальным. Он любил чистоту и порядок во всем, был человеком слова и дела. Он всегда был подтянут и опрятно одет, старался держаться в военной выправке. Даже в преклонном возрасте он мог свою походку держать в стиле молодого человека.
Хаджи-Мурад любил людей, умел с ними общаться, вести с ними долгие приятные беседы. После таких бесед его громкая четкая речь еще долго звучала в ушах его слушателей.
Обладая большим жизненным опытом, он умел достойно вести себя в любой среде общества, активно поддерживать беседу по многим вопросам.
Хаджи-Мурад был прекрасным семьянином. Он и его жена Тамара воспитали и вывели на самостоятельную жизнь двух сыновей и двух дочерей.
Он имел много наград и поощрений за свои ратные и трудовые успехи, активное участие в общественной жизни. Однако героические подвиги его во время войны не были сполна оценены. Когда вопрос касался заслуженного поощрения Хаджи-Мурада за его смелый подвиг, его самого, а также его заслуги отодвигали на задний план, потому что его родной народ в то время томился в ссылке.
Вот, к примеру, легендарный подвиг разведгруппы под командованием Хаджи-Мурада по рассказам его сослуживцев, в том числе и бывшего командира батареи Героя Советского Союза Д. Бачинского и бывшего начальника штаба полка генерал-майора в запасе А. Емельянова.
… Однажды разведвзводу Хаджи-Мурада было поручено опасное задание. От его грамотного выполнения во многом зависела судьба всего полка, воюющего на передовой линии фронта. До командования доходили противоречивые сведения о планах врага. На разведчика возлагалось определить силу, условия дислокации немецких частей. Воспользовавшись ночной темнотой, разведчики сделали дерзкий налет на штаб вражеских войск, захватили фашистского офицера – ценного «языка», и успешно возвратились к своим. Сведения, полученные у пленного, помогли командованию сориентироваться в предстоящем сражении с врагом и, таким образом, спасти полк от неминуемого краха. За этот мужественный подвиг высшую награду – Героя Советского Союза – дали… командиру батареи. После войны, значительно позже, тот же командир батареи Д. Бачинский чистосердечно признавался при встречах с Хаджи-Мурадом (они продолжали фронтовую дружбу до конца жизни) в том, что он получил награду, положенную Хаджи-Мураду, хотя командование полка к этой награде представляло того, кто должен был ее получить.
Горестно и тяжко, когда из жизни уходят друзья, но и среди друзей есть особо почитаемые. Один из таких был Хаджи-Мурад для нас, его многочисленных и преданных ему друзей. Светлая память о нем всегда будет жить в наших сердцах, его жизнь останется примером подражания для нынешнего и грядущих поколений.
И, наконец. Я, как ветеран труда, ветеран Великой Отечественной войны, один из старейших журналистов Ингушетии, активно участвовавший во многих важнейших процессах становления нашей республики более чем за полувековую свою трудовую деятельность, хочу предложить исполнительным органам нашей республики увековечить память Хаджи-Мурада в названиях улиц некоторых сел республики. Надеюсь, что это предложение найдет поддержку со стороны всех, кто знал Хаджи-Мурада – этого славного сына ингушского народа.

Султан-Гирей КОТИЕВ, журналист,
ветеран Великой Отечественной войны



ПОДВИГ АРТИЛЛЕРИСТА

«Война… Последнее время он, вспоминая свою жизнь, невольно приводил ее всю к этому единственному знаменателю и задним числом делил свои довоенные жизненные поступки на плохие и хорошие не вообще, а применительно к войне. Одни житейские поступки и склонности сейчас, когда он воевал, мешали ему, другие – помогали. Вторых было больше, должно быть потому, что люди, подобно ему начавшие самостоятельную жизнь в годы первой пятилетки, прошли такую тяжелую школу жизни, полную самоотверженности и самоограничения, что война, если исключить постоянную возможность смерти, не могла поразить их своими повседневными тяготами», – это строки из повести «Дни и ночи» Константина Симонова. В своем крупном произведении выдающийся писатель рисует высокий нравственный облик советских людей, бесстрашно вставших на защиту родной страны. Скорее всего, тяжелые военные будни не удивляли и гвардии старшину артиллерии Марзиева: к небывалым трудностям представители его поколения действительно привыкли. Султан Абсалович Марзиев был одним из мужественных ингушских воинов - участников Великой Отечественной войны, не щадивших себя ради спасения Родины.
Сведений о фронтовой деятельности уроженца Пригородного района Султана Абсаловича Марзиева (до высылки вместе с родными он жил в Попов-хуторе) сохранилось не так много. Служил он в 21-м артиллерийском полку Запорожской артиллерийской дивизии. Сохранилась выписка из приказа от 29 ноября 1943 года за подписями командира полка Федорова и начальника штаба Дерюги: «Северо-западнее хутора имени Чапаева при сражении… с 60 танками противника сожжено 5 танков и подбито 7 – расчетами первого дивизиона… В бою участвовал: командир орудия, старший сержант Марзиев Султан Абсалович …Объявляю расчетам, которые подбили и сожгли танки противника, благодарность и представляю к правительственным наградам за проявленные стойкость и мужество».
За мужество и бесстрашие, проявленные в этом бою, ингушский воин Марзиев был награжден орденом Красной Звезды.
Сохранился и другой документ. Он свидетельствует о том, что старший сержант Марзиев в этом бою получил ранения. По этой причине он выбыл из родной дивизии и даже не успел получить положенное денежное вознаграждение за подбитую и уничтоженную вражескую технику. Султан оказался в Ростовском госпитале, где его навестил старший дядя Шоухал… После излечения Султан вернулся на фронт. После высылки ингушей он был демобилизован, как представитель репрессированного народа…
После окончания Великой Отечественной войны ее участник Марзиев вместе со своим народом оказался в высылке. С 1948 по 1954 гг. он трудился в колхозе имени Сталина Целиноградской области Казахской ССР. Мужественный защитник Отечества Султан Марзиев ушел из жизни в 1955 году, так и не испытав счастья от возвращения на Родину…

М. АМИРОВА
Султан Марзиев после выписки из Ростовского госпиталя
с очередной наградой на груди – за мужество, проявленное
в бою с фашистскими захватчиками.
(Снимок военных лет).



Ингушетии славные сыны

СЫН НАРОДА


(О бывшем военкоме Ингушской Автономной области, а затем Чечено-Ингушской Автономной республики Алихане Фаргиеве)
Очень скудные данные дошли до нас об этом славном сыне нашего народа, оригинальной личности, сослуживце и соратнике знаменитого Идриса Зязикова. Речь идет о первом военном комиссаре Ингушетии с середины 20-х годов и в 1934-1936 годах прошлого столетия Алихане Магометовиче Фаргиеве.
Его короткая жизнь была ярким примером мужества и преданности своей родине и народу. Для своего времени он получил достаточно высокое образование, и признанием его заслуг в безупречной работе были награды и другие поощрения, которыми удостоило его руководство автономной области и высокое военное руководство страны.
Истории известны немало примеров, когда в жизни и деятельности отдельных личностей четко выражались глубокие социальные преобразования, произошедшие в народных массах. Яркая, наполненная пафосом революционного героизма жизнь Алихана Фаргиева, воспитанного в лучших традициях ингушского народа, олицетворяла социальные сдвиги, происходившие в Ингушетии в первые годы после Октябрьской революции в России.
Еще в раннем детстве (он родился в 1903 году), наблюдая за жизнью окружающих его людей, он стал замечать факты социального неравенства. Он видел бедственное положение и острую нужду одних людей и роскошную жизнь тех, кто пользовался плодами чужого труда, видел ужасное политическое бесправие народа, вражду и ненависть людей, однако не мог понять, отчего все это происходит. Но когда понял и поверил, что эту трудную жизнь можно изменить, он, не оглядываясь назад, стал рядом с теми, кто стоял во главе власти только что образованной самостоятельной Ингушской Автономной области.
Сложное это было время. Впервые в истории ингушского народа начала зарождаться ингушская государственность. Ингуши больше чем другие народы поверили, что новая власть может принести людям счастье и благополучие. Весной 1920 года в Ингушетии была установлена Советская власть и вскоре после этого была провозглашена Горская республика, в состав которой вошли несколько автономных областей Северного Кавказа, в том числе и Ингушская Автономная область. Таким образом, Ингушетия стала на путь своего развития, имея свои государственные структуры. Не хватало подготовленных кадров – главная движущая сила общества. Поэтому в отраслях народного хозяйства на ответственные должности приходилось назначать людей, подчас с определенным риском: либо молодых, не имеющих опыта, либо из числа специалистов, работавших при старом строе. Один из таких молодых, без опыта, был Алихан Фаргиев. Что успел он получить к этому времени? Едва достигнув возраста возмужалости, он вступает в ряды Красной армии. Вскоре здесь он показал себя энергичным, всегда подтянутым, умеющим строго подчиняться армейской дисциплине воином. На глазах рос Алихан и выделялся умением и находчивостью при выполнении воинского задания. Это было замечено и войсковым командованием, перед которым стояла задача воспитать командиров, соответствующих новому времени и задачам нового государственного строя. Обратило внимание и руководство Автономной области на подающего надежды, быстро растущего, перспективного, успевшего уже подняться до уровня среднего офицера Красной армии Алихана Фаргиева.
Когда стал вопрос о назначении на большую должность, волевой, напористый характер Алихана Фаргиева, проявляемый им при исполнении любого поручения, обнадеживал, что на него можно возложить выполнение более ответственных задач. Его назначили на должность военного комиссара Автономной области. Он начал работать рядом и под руководством таких видных государственных деятелей – первого руководителя Ингушетии Идриса Зязикова – первого секретаря Ингушского обкома ВКП/б/ и Али Горчханова – председателя Ингушского облисполкома, а также Юсупа Албогачиева, Заама Яндиева, Бексолта Костоева, Абдул-Гамида Гойгова и других.
Работая военкомом области, Алихан Фаргиев показал себя как истинный сын своего народа, показал незаурядные способности руководителя областного уровня с весьма сильным характером. Он был человеком слова и дела. Его уважали и ценили в народе. Таким остался он до конца своей жизни.
Помню, отец мой – Саадул, работавший в конце двадцатых и в первой половине тридцатых годов прошлого века сначала председателем колхоза, затем председателем сельского совета в нашем селе Чернореченском, рассказывая о своих встречах с Алиханом Фаргиевым, подчеркивал его воспитанность, скромность, благородство, добропорядочность.
Когда Идриса Зязикова в конце 20-х годов оклеветали и освободили от должности первого секретаря Ингушского обкома партии и на его место избрали Черноглаза, руководящие работники многих отраслей были смещены с должностей. В их числе был и Алихан Фаргиев. Однако, после слияния двух областей и образования Чечено-Ингушской Автономной республики он был вновь назначен военкомом. В промежуточный период эту должность занимал некий Крол – черноглазовский ставленник. Занимал Алихан эту должность до октября 1936 года. Затем он служил в штабе отдельной национальной кавалерийской бригады.
В 1937 году Алихана Фаргиева, как и многих красных командиров, необоснованно подвергли репрессии, и только спустя 22 года после этого, был реабилитирован.
В справке, выданной в 1960 году Военной коллегией Верховного Суда СССР, есть такие строки:
«Из материалов, находящихся в Военной коллегии Верховного Суда СССР по делу Фаргиева Алихана Магометовича, усматривается, что Фаргиев А.М. с июня 1934 года по октябрь 1936 года являлся военным комиссаром Чечено-Ингушской Автономной республики, а непосредственно перед арестом – 14 мая 1937 года - служил в качестве помощника начальника 1-ой части штаба отдельной национальной кавалерийской бригады. Имел воинское звание «капитан».
Фаргиев А.М. в 1937 году необоснованно был осужден за якобы совершенные им преступные действия в период пребывания его на должности военного комиссара.
21 марта 1959 года Военной коллегией Верховного Суда СССР Фаргиев А.М. полностью реабилитирован».
Так, в пору расцвета сил обрывается жизнь одного из пламенных патриотов ингушского народа Алихана Фаргиева. Осталась лишь память о нем, как след его благородных дел. Его имя, думается, должно стоять рядом с именами лучших сыновей Ингушетии, посвятивших свою жизнь во имя счастья и процветания нашего народа.
Алихан Фаргиев заслуживает того, чтобы его наградили государственной наградой посмертно, того, чтобы его именем были названы улицы населенных пунктов Ингушетии.

Султан-Гирей Котиев, журналист, ветеран Великой Отечественной войны


 
----

??????.???????
Новости |  Наш Президент |  Пишет пресса |  Документы |  ЖЗЛ |  История
Абсолютный Слух |  Тесты он-лайн |  Прогноз погоды |  Фотогалерея |  Конкурс
Видеогалерея |  Форум |  Искусство |  Веб-чат
Перепечатка материалов сайта - ТОЛЬКО с разрешения автора или владельца сайта и ТОЛЬКО с активной ссылкой на www.ingush.ru
По вопросам сотрудничества или размещения рекламы обращайтесь web@ingush.ru